Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

— Смотрите, здесь упоминается Казанская конвенция, подписанная всеми княжествами Содружества ещё двести лет назад, — она указала на текст. — Там перечислены запрещённые методы исследования Реликтов и Эссенции. И да, эксперименты над людьми входят в этот список.

— Значит, даже князь не может открыто нарушать эти правила, — заключила Василиса. — Поэтому Верлин, изгнанный из академии, и работал в лесу вокруг Угрюмихи, вдали от любопытных глаз.

Я мрачно кивнул. Теперь многое становилось понятным.

— Если Зарецкий участвовал в подобных исследованиях, то, возможно, он знал слишком много, — произнёс я. — И теперь сам стал объектом экспериментов… или уже мёртв.

— Или его хотели привлечь к этим опытам из-за его знаний, — возразила Белозёрова.

— Быть может…

Муромская Академия возвышалась в конце широкой улицы — монументальное четырёхэтажное здание из красного кирпича, построенное в классическом стиле. Массивные колонны поддерживали портик главного входа, а высокие арочные окна придавали фасаду строгую элегантность.

Над центральным входом располагался барельеф, изображающий раскрытую книгу с выходящими из неё лучами света. По обе стороны от входа стояли бронзовые статуи первых ректоров.

Оставив двух охотников позади, мы поднялись по широким мраморным ступеням ко входу, где двое охранников в тёмно-синей форме с эмблемой академии на нагрудных карманах внимательно осматривали всех входящих.

— Цель визита? — спросил один из них, преграждая нам путь рукой.

Полина не растерялась:

— Мы из журнала «Научный вестник Содружества», — она уверенно достала свой блокнот. — Готовим статью о достижениях выпускников магических академий.

Охранник скептически осмотрел нас с головы до ног.

— У вас есть пропуска?

— Разумеется, нет, — Полина слегка рассмеялась. — Мы приехали издалека и надеялись получить их на месте. Нам нужно встретиться с кем-то из администрации.

После недолгих колебаний охранник выдал нам временные гостевые бейджи и указал на схему здания, висящую у входа.

Назвавшись журналистом, оказалось, действительно можно пройти куда угодно. Хоть в этом книжки Полины не соврали.

— Административный корпус в восточном крыле, второй этаж, комната 217, — произнёс он сухо. — Не задерживайтесь в учебных зонах.

Мы вошли в просторный вестибюль с высоким потолком. Внутри стены были отделаны светлым камнем и украшены портретами выдающихся выпускников.