Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Оглянулся: гребаный Чебурашка, моргая сонными глазами, лежал, запутавшись в простынях и слепо таращась на меня. Ну, держись, настроение у меня подходящее!

Рванувшись, я, не веря своему счастью, ухватил противное создание за загривок, подбросил его в воздух и мощным футбольным ударом отправил в окно. Хм, попал, а ведь в реале никогда не получалось. Удаляющийся поток междометий сменился не шлепком о каменные плиты, как я втайне надеялся, а хлопком портала.

Он что, реально надеется поселиться третьим в моей спальне и дрыхнуть в моей же кровати? Нет, в моем идеале семейного счастья ушастый наблюдатель отсутствует.

Будем ставить Чебуратора на место.

Утром я проснулся от нежного звона упавших на счет монет – видимо, забыл выкрутить звук у внутреннего интерфейса. Перезвон золота ласкал слух, на будильник, что ли, такую мелодию настроить? Интересно, кто там сподобился в шесть утра денег закинуть? Ага, Доку не спится: «сто штук золота на ремонт второго крыла согласно приложенным эскизам». Та я что, бригадир? Замок, лови документ! Отреставрировать и отремонтировать в сроки и согласно смете.

Да, да, нанимай кого надо, плотники там, каменщики и всякие маляры и электрики. Кто такие электрики? Неважно, забудь. Блин, да когда же эти дети угомонятся?!

Стоп! Я сел на кровати и прислушался: откуда дети? Через узкие окна, и как только Чебурашка вчера умудрился здесь пролететь, доносились писклявые детские голоса и редкий смех. Сплошной ковер зелени и вычурная лепнина не позволяли разглядеть, что происходит у подножья донжона, поэтому, быстренько одевшись, я метнулся вниз по ступеням.

Вышел во двор и оторопел.

Человек десять малышей, от двух до пяти лет, бродили, ползали, валялись и бегали среди роскошной зелени внутреннего двора. Кто-то ловил бабочек, кто-то изучал приглянувшийся цветок либо просто сидел и слушал, как негромко поют разноцветные колокольчики. Особо смелый малыш возился с невесть как отобранным у гончей щенком. Как ни странно, бронированной мамки нигде не наблюдалось. Аник, он же Док, сидел на крыльце, подперев подбородок рукой и наблюдая за детьми с блуждающей улыбкой.

Я уселся рядом, протянул для рукопожатия ладонь. Поручкались.

– Это что? – спросил я.

Док пожал плечами.

– Это кто. Дети.

– Сам вижу, что не гнолы. Зачем, почему, откуда?

Аник взглянул на меня:

– Тебе не говорили, что я за доктор?

– Нет, а это что-то меняет?

– Да. Я главврач детского хосписа…

Если Док ожидал какой-то реакции на свои слова, то он явно ошибся.