Name: Игра нипочём
Author: Феликс Разумовский

Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Дескать, ещё один равнодушный костоправ, которому лишь бы денег слупить! Зато потом, когда всё кончалось, впадали в лёгкое обалдение и порывались заплатить сверх прейскуранта…

…С диагностикой было покончено, пальцы перестали впитывать информацию и налились силой, а пациентка превратилась в комок податливой глины. Руки массажиста принялись вымешивать и лепить эту глину, оживляя засохшее, убирая всё лишнее и ненужное, сглаживая неровности, колючие углы, возвращая страдающее к гармонии… Нет, Песцов не то чтобы так уж терзал и мучил доверчиво распростёртое перед ним тело, – знаете, когда наделённый юмором пациент, кряхтя и повизгивая, чтобы не заорать в голос, обещает «всё рассказать».

Он действовал на каком-то другом, более глубоком и тонком уровне, с трудом поддающемся словесному описанию. Спроси его самого, как всё это работало, – не ответил бы, промолчал, пожал бы недоумённо плечами. Ну почему, блин, вода мокрая, а огонь обжигает?

Да и не был Семён Богданович специалистом по вербализации и отточенным формулировкам.

У него была совсем другая работа…

…Наконец вчерне, в первом приближении дело было сделано. Глиняному кому ещё далеко было до совершенств Галатеи, но Пигмалионов уже и сейчас нашлось бы хоть отбавляй.

Вот женщина нерешительно приподнялась, вопросительно посмотрела на Песцова… И вдруг, удивительно мило и целомудренно покраснев, жестом древнегреческой статуи прикрыла рукой грудь.

– Ой, – сказала она, нашаривая тапочки. – Даже не верится. Совсем ничего не болит…

– Это для начала. Элементарное ощущение здорового тела.

А то ли ещё может быть… – таинственно улыбнулся Песцов. – Надумаете продолжать, записывайтесь. До свидания.

Ну вот нравилось ему иногда загадочности подпустить. Особенно когда всё получалось, как сегодня, действительно хорошо.

Оставив женщину одеваться за матерчатой перегородкой с китайскими драконами, он вышел в предбанник, где сидела его секретарша Вера Дмитриевна.

– Ну что? Последняя?"

"– Угу, Семён Богданович, последняя, – кивнула та и подняла смышлёные, со вкусом накрашенные глаза.

– На завтра записано семеро, первый в десять тридцать.

Она была влюблена в Песцова, влюблена совсем не по-современному – тихо, заботливо и безнадёжно, и Песцов, естественно, обо всём давно догадался, но упорно делал вид, будто ни о чём отнюдь не подозревал. У каждого свои заморочки, и его личная придурь гласила: либо бизнес, либо амуры. Баб на расстоянии прямой видимости – пруд пруди, а секретарш, как Вера Дмитриевна, – раз, два и обчёлся.