Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

"Я очень осторожно, – продолжал Костя, – стал присматриваться к Старцеву, пытался наладить с ним контакт. Однако доктор оказался чрезвычайно замкнутым человеком, и все, даже самые невинные, вопросы о своей работе встречал в штыки. Удалось выяснить единственное: он работает далеко не со всеми пациентками. Клиенток на свои сеансы доктор приглашал сам, но по какому принципу он их выбирает – мне установить не удавалось. Только молодых? Нет. В числе его пациенток были женщины всех возрастов. Только богатых? Но в этом санатории бедные и не отдыхают.

Только особо внушаемых? Возможно. Старцев действительно выбирал достаточно скромных, не очень уверенных в себе дам. Но с какой целью они нужны доктору? И какую выгоду он получает от их смерти? Этого я узнать не смог. Тогда я попытался зайти с другой стороны – разговорить кого-нибудь из тех женщин, кто, я знал, входит в число его пациенток. Но и тут потерпел неудачу: дамы охотно шли со мной на контакт, однако, едва я заводил разговор об их сеансах у Старцева, тут же запирали рот на замок.

Единственное, что я выяснил: такое условие им ставит доктор. Он каждую предупреждает: «Если вы хоть одним словом обмолвитесь о деталях нашей с вами работы, я тут же прекращаю сеансы». И женщины – боготворившие врача и готовые на все, чтобы избавиться от лишних килограммов – держали язык за зубами... Не удалось подобраться к Старцеву и со стороны его коллег: во-первых, тот и с ними никогда не откровенничал о своем методе, а во-вторых, я просто опасался, что моя чрезмерная любознательность вызовет подозрения.

Так обстояли дела к концу февраля, – продолжал свой рассказ Константин, – я проработал в санатории почти месяц, но ни на шаг не подобрался к разгадке... И вот однажды, в знакомом тебе местечке, в кафе «Ротонда», я случайно встречаю вас. Доктора Старцева и тебя. Вы, голова к голове, сидите за столиком, воркуете, танцуете... А потом вдруг ты случайно оборачиваешься, мы встречаемся взглядами, ты мимолетно улыбаешься.

– ...И тебе приходит в голову мысль использовать меня в качестве наживки, – с горечью заканчиваю я.

– В принципе, так, – не смущается Константин. И, долю секунды поколебавшись, добавляет: – Но не только это. Я подумал еще и о том, что ты – чрезвычайно красивая женщина. И мне было бы приятно работать в паре с тобой...

– Втянуть и меня в свои грязные игры, – поправляю я.

– Я стал наводить о тебе справки, – нимало не смущаясь, продолжал он.