Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Скорее он вгрызется в его руку и не даст оторвать себя, чем Лютый пойдет в одиночку.

— Красиво, но в этот раз быстро, прости, клубничка! Обещаю, что как только разберемся с этим упырём, то я все сделаю как надо!

— Это не преступление. В том, что все пошло совсем не так, как должно было, не ее вина.

— Он ине интересовался моим отцом, — начиная предательски краснеть, прохрипела я, понимая, что пропадаю в этих пронзительных изучающих глазах, самолично сознаваясь в том, что тот человек не был простым прохожим, — …мной интересовался.

— Ты правда думаешь. что она не расстроиться, увидев тебя? — изогнул черную бровь синеглазый Кадьяк, на что блондин с именем Лютый только усмехнулся, но продолжал смотреть твердо и уперто, явно не собираясь отступать от сказанных слов.

— Давайте все войдем в дом и там уже поговорим. Неспеша и очень обстоятельно, — приглушенно и мягко ответил за отца Карат, чуть подталкивая вперед Севера и того парня, который выскочил из кустов и сейчас брел за остальными выглядя виноватым и взволнованным, то и дело косясь на молчаливого отца, который словно просто замкнулся в себе, не слишком обращая внимание на то, что происходило вокруг.

От рыка отца притихли все в одночасье. зашагав вслед за Сумраком, который по-прежнему не отпускал меня с рук, то ли боясь. что я попытаюсь сбежать и навлеку на себя гнев отца, то ли чувствуя.

что была просто не в состоянии идти.

Совершенно такие же, как у Палачей, похожие на букву «М» с тремя полосами в середине, только словно перечеркнутые одной широкой линией.

Обволакивающий своими ароматами смолы и какой-то сладкой душистой выпечки, словно был живой, отчего сердце дрогнуло и стало еще больнее.

— Я сказал ВСЕ идут в дом! — вдруг рявкнул отец так. что задрожали макушки заснеженных деревьев, полыхнув яростным взглядом, который я не могла выносить.

— Значит ВСЕ ИДУТ В ДОМ!

Молчали все. недоуменно глядя на сероглазого Берсерка, который не спеша расстегнул все пуговички на своей простой клетчатой рубашке, медленно снимая ее и раскрывая свои широченные плечи, встал во весь огромный двухметровый рост когда ахнули все так, что мое сердце ойкнуло.

Вот только в данном случае ведь и моя смерть тоже была завершением истории…

И будут правы.