Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Я даже слабо улыбаюсь.

– И что ты теперь будешь делать? – Ханна, как всегда, решительна и практична и уже держит ручку наготове.

– Скажи ему, – советует Николь.

– Обязательно! – подхватывает Ханна.

– Пойди к нему…

– Объясни, что произошло недоразумение…

– Но он занят! – в отчаянии восклицаю я. – У него есть девушка. А мне чужие парни не нужны, я не такая! Нельзя так, должна быть женская солидарность.

Наступает молчание. Я отпиваю чай. Он поостыл, но все еще успокаивает.

– А если эта девушка – законченная сука? – говорит наконец Ханна.

– Тогда, по-моему, правило не действует.

– Она не сука. – С ума сойти: я выгораживаю Крикуни! – Во всяком случае, не законченная. Она такая яркая, им вместе весело, и на лыжах они катаются…

– Ну-у, раз на лыжах… – саркастически тянет Ханна. – Фикси, кто угодно с кем-нибудь катается! У вас с Себом происходило нечто необыкновенное. И ты готова это упустить!

– Не знаю… – Я представляю себе, как звоню Себу, чтобы все объяснить… и поджимаю хвост. А вдруг я ошиблась? Может быть миллион причин, почему он не хочет остаться со мной.

– Мне нужно работать, – меняю я тему. – А то нехорошо: у нас в пятницу вечером дел по горло.

– Хорошо. – Ханна поднимается на ноги. – Но ты должна что-нибудь предпринять.

– Может быть. – Я закусываю губу. – Не знаю. Надо подумать. Как следует.

– Шла бы ты домой, – твердо говорит Ханна. – Прими ванну, расслабься. Правда. – И добавляет после секундной паузы: – А потом позвони ему.

Я ставлю чашку на стол и поднимаюсь на ноги.

Тут же сигналит мобильник, и у меня сжимается сердце: вдруг?..

– Это он? – тотчас спрашивает Николь.

– Посмотри! – восклицает Ханна. – На что угодно спорим – это он!

– У меня предчувствие свыше: он должен прислать сообщение, – говорит Николь. – Предвидение такое.

– А я уверена, что это не он, – отвечаю я, трясущимися руками выуживая мобильник из кармана. – Это точно не… Вот видите, это от мамы.

Я открываю сообщение и цепенею. Себ мигом вылетает из головы. Глазам не верю. Это уже слишком.

– Что? – теребит меня Николь. – Что она пишет?