Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Он же не мог так подумать, правда?"

"Я вспоминаю напряженное лицо Себа. Его выражение, когда он спрашивал про «безграничную любовь». Я едва держусь на ногах. Вот оно что! Себ подумал, что я вернулась к Райану! Я вспоминаю собственные слова, брошенные ему в лицо там, в кабинете: «Когда ты сказал, что любовь должна быть жесткой. Когда кого-то любишь, мало просто совать им деньги. Надо помочь им стать такими, какими они хотят быть. Это и есть безграничная любовь». Себу в голову не пришло, что речь о моем брате. Я не рассказывала ему, что Джейк в долгах.

И он подумал…

Но как он поверил, что я вернулась к Райану? Как?!

– Фикси, ты в порядке? – Ханна с тревогой смотрит на меня.

– Да… Мне бы чаю… – с трудом выдавливаю я.

– Ну и вид у тебя! – озадаченно говорит Джейк. – Может, виски?

– Ну-ка, пошли!

Ханна хватает меня за руку и уволакивает в подсобку. Там Николь распаковывает коробку с рождественскими украшениями. Она удивленно смотрит на нас. Ханна закрывает дверь и ставит чайник, приговаривая:

– Фикси, я понимаю, дело такое, и ты ничего не обязана рассказывать, но…

– Кофейная манжета! – перебиваю я ее, задыхаясь от отчаяния.

До меня наконец-то доходит, что произошло.

Я заметила в тот злополучный день манжету в кабинете у Себа и еще удивилась, как она туда попала. Я-то думала, что она у меня в сумке! Это показалось странным.

Сначала я выбросила манжету из головы: невелика важность. А оказывается, это ключ ко всему! Райан стащил ее. И использовал. Предъявил Себу. Наверняка наврал с три короба – и Себ поверил, будто мы снова вместе.

У меня кровь стучит в висках, когда я представляю, как Райан, этот патологический лгун, плетет ему свои байки. «Я у тебя жвачку из сумки взял. Ты ведь не против?» – сказал он в тот день. Как видно, он взял не только жвачку.

До чего ядовитый гад! Меня трясет от гнева и на него, и на себя.

– Фикси? – Ханна присаживается рядом со мной на корточки и берет меня за руку. – Фикси, не пугай нас. Что стряслось?

Я смотрю на ее родное, доброе лицо и не выдерживаю.

Знаю, что до Рождества всего пять дней и у нас полно дел. Знаю, что некогда думать о личном. Но это чересчур. У меня внутри словно дыра выжжена.

И я, собравшись с духом, выкладываю все Ханне и Николь. С самого начала, с первой нашей встречи в кофейне, хотя кое-что они уже слышали. Но так мне легче рассказать все со своей точки зрения.

Они слушают меня в глубоком молчании. И дружно вскрикивают от ужаса: «Нет!», когда я делюсь своими подозрениями насчет Райана.