Причины для полиции были более чем прозрачные: не поделили девушку, которая к тому же официально была женой потерпевшего. Всё ясно, тут и обсуждать нечего. И даже мои попытки рассказать о некрасивом поведении Витали перед самом разрывом ни к чему не привели. Я решилась и рассказала, но услышала только: «Девочка, а кроме слов у тебя что-то есть? –¬¬ спросил следователь. – Твои слова мы не пришьём к делу. Тем более, Виталий твой муж. Такие дела вообще не раскрываются, только процесс затянет. Дубровину твоему адвокат собьёт срок, да потом заявление подаст на условно досрочное освобождение, если как умный будет себя вести на зоне.
Статья у него вовсе не страшная, парень не тюфяк и не терпила, никто там ему ничего плохого не сделает. Можем, конечно, сейчас от тебя принять заявление на Виталия. Только времени сколько прошло? На тебе ни ссадины, ни справки от гинеколога. Просто воздух, а не заявление. Если не докажешь ничего, твоему Вадиму только хуже будет. Будешь писать?»
Я отказалась. Не знаю точно, могла ли я сделать этим хуже Вадиму, но даже проверять бы не рискнула.
Парень поддержал моё решение, и вместе мы решили оставить всё как есть. Все надежды мы возложили на адвоката. Попался довольно умный и опытный, уже немолодой. Есть шансы получить самое лёгкое из возможных вариантов наказание. Вадик продал машину и оплатил услуги адвоката сам, не требуя ничего с матери. Оставшееся от продажи отдал ей и мне, чтобы на передачи и поездки к нему всегда были деньги.
Я устроилась работать в магазинчик канцтоваров.
Пока мне не удалось найти ничего по профессии, но это дело поправимое. Всё же лучше, чем вообще ничего. Вадим тоже дорабатывал последние дни перед увольнением. Узнав о том, что у него будет суд по уголовному делу, работодатель попросил его тихо уйти, и парень не стал спорить. Прекрасно понимает, что даже условка – это огромное пятно на репутации, и далеко не каждый захочет иметь с ним дело.
Алла к нам в дом не приходит. Вадим общается с ней только на её территории, куда меня по понятным причинам не зовут.
Что ж…так и для моей нервной системы лучше. Если так вышло, что с матерью моего любимого парня мы враги – то лучше тогда не пересекаться… Надеюсь, что когда-нибудь женщина остынет. Может быть, мы поженимся, родим малыша, и она станет, наконец, относится к нашей любви серьёзно. Алла до сих пор не верит в мою искренность, как и в чувства к её сыну.
Эти три недели были сложными и нервными для всех.
