Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Но почему тогда, среди обгорелых остовов палаток, я не смогла проститься с храброй марэ Виэль? Мне было проще считать, что она по-прежнему жива и щебечет где-то в деканате.

А ещё я очень хотела поговорить с Данте наедине, рассказать ему о странностях Найта. И о его происхождении. Но альбинос, будто чуя мои намерения, не отлипал от магистра, везде сопровождая его."

"После прибытия в Академию, нас всех в обязательном порядке доставили в больницу. Я же попала под прямой надзор Оливера, который с большим удовольствием запер меня в отдельной палате.

Да, с шикарными условиями, но под замком. И это напрягало. А после сообщений от Ника, которого вместе с остальными уже давно отпустили, напрягло ещё больше.

От Данте за всё это время пришло всего одно письмо с просьбой не высовываться и ждать его прихода. А самое главное — не накручивать себя и не пытаться что-либо разузнать. Просто довериться ему. В ответ я набрала ему длинное послание, где озвучила свои опасения насчёт Гидеона, но так и не отправила.

Найт мог быть рядом и прочитать письмо, и кто его знает, может, для него и Данте, что тот хомяк?

Целых три часа я честно пыталась выполнить просьбу Данте, да вот только желание встретиться с братом и выяснить судьбу отца заставляло меня не просто мерить палату бесконечными кругами. Нет, я уже вовсю примерялась к замках на двери и окнах.

Вот как раз в тот момент, когда я прощупывала охранные чары на маленьком окошке в ванной, хлопнула входная дверь и знакомый голос произнёс:

— Рия, ты где?!

Голос, от которого сердце ёкнуло радостью и одновременно ухнуло в ледяную пропасть плохого предчувствия.

— Рон! — я выскочила из ванной и повисла на шее брата. — Рон, ты в порядке?!

Аарон с довольной ухмылкой подхватил меня за талию и так, будто я ничего для него не весила, донёс до кровати. А я не отрывала глаз от родного лица. Брат похудел, черты лица заострились, но это сделало его ещё мужественнее. О былых ранениях и истощённом соларе ничего не напоминало.

На меня смотрел мой прежний брат. Только вот в глазах его больше не было того озорства и оптимизма, что всегда дарили мне поддержку.

Усадив меня на постель, он со вздохом примостился рядом и виновато проговорил:

— Рия, прости меня!

— О чём ты? — чисто интуитивно я понимала, что он хочет сказать, но отказывалась принимать эту мысль. — Что с отцом, я не расслышала.

Брат перевел взгляд на голограф и какое-то время наблюдал за событиями в сериале.