Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

После чего грозно взмахнул крыльями, наклонил голову с красным гребнем набок и бросился в атаку. На меня, естественно.

Ну, ну!

Глядя на спешащего мстителя, останавливаюсь и вгоняю топор в стоящий у моих ног потемневший от времени и пролитой на него крови пень, что местные кухарки используют в роли плахи для бегающей по двору живности. Цокнув зубом, выразительно гляжу на быстро приближающуюся потенциальную заправку для супа.

Споткнувшись на бегу,и издав иcпуганное «ко-ко-ко», петух резко сворачивает в сторону, делая вид, что вспомнил о срочных делах.

А спустя несколько секунд, вообще скрывается обратно за сарай. Надо думать – от греха подальше."

"Глянув напоследок в сторону отступившего противника приступаю к колке дров.

Ставлю первый чурбак на пень.

Ну, сейчас я тебя! Плюнув на ладони и смачно хекнув, наношу удар. Два полена разлетаются в стoроны.

Ну, понеслась!

Спустя двадцать минут я немного успокаиваюсь. Злость отступает, становиться легче. Тело входит в ритм, работая на автомате, а я кручу в голове события последних дней.

На душе становиться совсем хорошо, от простых, обыденных мыслей.

Сегодня пятый – последний день моего дежурства на кухне. Утром меня определили на колку дров. Вчера и позавчера был на распиле привезённых из леса бревен, а за день до этого провёл целый день на порубке, где мы с сoбратьями по залёту валили лес, заготавливаемый на дрова. Кухня съедала запас дров, как пожар солому. А уж баня…

Раз! Две половинки полена летят из-под колуна в разные стороны.

Я усмехнулся, вспоминая тот день в лесу, когда не мог отделаться от ощущения, что нахожусь где-то на Калыме и валю лес. Тогда еще первый снег выпал. Сыпало весь день, а наследующий всё растаяло. М-да…

Очередные поленья полетели в быстро растущую кучу. Беру следующий чурбак.

А ещё каждое утро на телеге с бочками езжу с местным дедом Лушом, что помогает на кухне, на реку. Та течёт в четырёхстах метрах от кухни. Три ходки на телеге нужно сделать, чтобы заполнить все имеющиеся при кухне ёмкости.

Эх, сколько же я матерился, пока бегал с деревянным ведром от реки до телеги, а потом еще и обратно по приезду на кухню, переливая привезенную воду из бочек в кухонные ёмкости – ни в сказке сказать, ни пером описать! Слушая мои стенания, дед только посмеивался в бороду, да приговаривал, что здесь все, кто попадает дежурить,так сквернословят. Да я уж и сам тогда, в первое утро, догадался, что место тут «намоленное».