Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Ее там нет… ее увезли в «Байкал»… эт-то озеро такое…

Ствол придавил ему живот и уперся в позвоночник.

— Гостиница, — подсказал я сквозь зубы.

— Гостиница, — повторил он.

В трубке что-то затрещало, я подумал, что это храпит старуха диспетчер, усыпленная скучной репризой Рыжего.

— Все записано, — неожиданно бодро доложила она после паузы. — Позвонит Давыдов — я ему передам.

Я спрятал трубку, вернул ему паспорт и деньги.

— Пошел в машину! — развернул за плечо и подтолкнул к «Жигулям».

"Он покорно направился за овальным световым пятном; ноги его ступали нетвердо — трудно было поверить, что меньше часа назад он, размахивая заряженным пистолетом, бежал от меня с проворностью зайца.

Когда он наклонился, чтобы сесть в искалеченную машину, я ударил его по шее и, подхватив под мышки, усадил за руль. Удар был рассчитанно слабым, чтобы перед тем, как отрубиться, Рыжий успел допить оставшуюся водку.

Что он и сделал — прямо из горлышка, непосредственно из моих рук.

Я позвонил по 02 и сообщил об автомобильной аварии в национальном парке «Лосиный остров» с северной стороны Гольяновского кладбища.

Одно из величайших достижений отечественной демократии выразилось в появлении ночных магазинов — в этом у нас с напарником разногласий не было. Ненастной сентябрьской полночью мы вошли в гастроном, купили большой полиэтиленовый мешок и набили его всяческой снедью, чтобы в ближайшие двое суток к этому вопросу не возвращаться.

Пока на плите жарились антрекоты и варились спагетти, я вымыл Шерифа в ванной, успел вымыться сам, пройтись по паркету шваброй и вытереть пыль. Потом мы устроили праздничное застолье, по-братски поделив еду: он уступил мне свою порцию виски, а я в его пользу отказался от копченой косточки.

Праздник увенчался звонком Валерии.

— Как вы там, мужики? Справляетесь? — спросила она.

— Сказать честно?

— Попробуй нечестно — у тебя все равно ничего не получится.

Я помолчал на пару франков. В доме напротив погасло последнее окно. За каждым из этих окон жили люди — счастливые и не очень, но, во всяком случае, никто из них не был несчастнее меня в эту ночь.