Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Пока эта личность не установлена. Но я точно знаю и могу сказать со всей ответственностью, что эмбериты тут ни при чем.

Толпа ответила оглушительными, радостными криками. Дун был так поражен, что у него едва не подкосились ноги. Лина схватила его за руку.

— Я заставила Торрена написать это на бумаге и отнесла ее Мэри! — прокричала она ему в ухо.

Когда шум стих, Мэри продолжила:

— Мы все должны признать, как легко в нас проявляются худшие черты. Два человека без труда превратили взаимную неприязнь в ненависть.

И только благодаря случаю мы не начали убивать друг друга. — Она повернулась к Бену, который лежал, повернув голову на бок и закрыв глаза. — Бен хочет вам что–то сказать. Бен, ты скажешь?

Доктор, которая стояла у носилок, коснулась его руки, и он открыл глаз.

— Сможешь сказать?

Бен хмурился, глядя в потолок. Все ждали. Наконец он заговорил:

— Мне сказали… Я хочу поблагодарить… молодого человека, которого зовут Дун Харроу… — Он вздохнул… — За спасение… глупого племянника.

«Кого? — недоумевал Дун.

— Что он такое говорит?»

Бен хмурился и, похоже, собирался с силами.

— Глупого племянника Торрена Крейна, который забрался на сосну. Который мог погибнуть… — упавшим голосом произнес он, — из–за моих глупых действий.

Дун остолбенел. Торрен — племянник Бена. Вот это сюрприз! Но извинения Бена — сюрприз не меньший.

Лина барабанила Дуна по спине. Кто–то крикнул: «Трижды ура Дуну!» И эмбериты трижды прокричали «ура». А Дун стоял, как ему казалось, с глупой улыбкой на лице.

И вновь Мэри призвала всех к тишине. Ее голос стал деловым:

— А теперь мы должны заглянуть в наше будущее. Вы не получите все, что хотите. Мы тоже. Всем нам придется пойти на определенные ограничения. Возможно, мы окажемся в опасности. Нужно кормить больше людей, зато увеличивается число рабочих рук. И если еды может не хватить, то в работе недостатка не предвидится. — Она улыбнулась, оглядела стоящих в зале людей, и Дун почувствовал, как ее теплый взгляд вселял во всех надежду. — Первое и главное — мы перестанем видеть друг в друге врагов.

Мы отвергаем насилие, которому так легко дать волю, но которое так трудно остановить. Мы построим город, где все сможем жить в мире. И если будем помнить об этом, для нас не будет ничего невозможного.

Кто—то стал аплодировать. Повернувшись, Дун увидел своего отца, который хлопал, подняв руки над головой.

— Нам со многим надо определиться. Это нелегко, но, думаю, сообща мы найдем решение всех проблем.