Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Иоанн улыбнулся, внимая ласковому голосу юноши.

- И как же до чужбины-то слухи дошли? – вопрошал владыка, бережно касаясь подбородка юноши.

…

Владимир глядел на озёрную гладь. Вдалеке плыли точки – какие-то птицы уж воротились с юга.

Взгляд князя был опустошён, и будто бы слеп. Он сжимал свои руки, не чувствуя боли на обкусанных костяшках и пальцах.

Как вернулся со столицы, так и ходил княже, поникший да нелюдимый, чурался всякого люда. От и нынче в час вечерний, всё сидел подле озера, да пялился бездумно, хоть тени сгустились уж давно.

А меж тем в барском тереме своё шло. Евдокия явилась к свекрови. Уж изучившись, девушка не поднимала взгляду на старуху.

Молодая княжна ожидала застать Ефросинью в скверном духе да яростном. Сама же старуха указала на место подле себя, не муча невестку никакой работою.

- Вавка-то наш совсем вгрустнул-то, - вздохнула Ефросинья, сокрушённо мотая головой.

Евдокия кротко кивнула, воочию видя, что делается с мужем еёйным.

- Все мы нынче сами не свои, - вздохнула девушка.

Старуху аж перекосило от одного только голосу невестки. Ох и лют был, ох и ненавистен был тот взгляд, коим Ефросинья глядела на неё.

- Ты же, сука, в чёрный платок куталась по Бельскому? – желчно вопрошала старуха.

Евдокия не молвила ни слова в ответ, поджав губы, к коим подступала колотящая дрожь.

- Дура, - злостно процедила Ефросинья, ругая невестку, - Поделом скоту. Подлюга. Ввязался сам, и чуть нас не угробил, упырь. Теперь ещё и Челядина порешили, и дружков евонных!

Евдокия силилась перевести дыхание – гневные речи свекрови будили в ней и без того бушующую тревогу.

- Эко ж их, надобно ж в жизни ловчей быть! Она, погляди-ка на братца всего – ушлый ублюдок! – бросила Ефросинья, поглядывая на невестку.

Евдокия подняла взгляд на старуху.

- Чёрт бы побрал Андрюшку, - цокнула старуха, мотая головой, - Удрал-то раньше всех, дерьма кусок! Поведай-ка мне, девка, как нынче связь держишь с ним?

Евдокия тотчас же замотала головой, как вдруг свекровь грозно ударила рукой по столу.

Девушка вздрогнула, поджав губы.

- Пущай-ка теперь твой брат поганый послужит, - молвила старуха, - Ванька рехнулся – от и режет народ свой, на потеху. Положилася ты на дружка своего Бельского, да шайку евонную, и что ж? Гниют, твари. А мне гнить рановато. А Вавке уж и подавно. Нынче мы сами по себе. Меня Вавка за стару дуру держит – как о стенку горох. А от за тебя, паскуду позорную, каждый раз вступается. Надоумь его.