Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

- Мои люди оно чё видали, - молвил Скуратов, разводя руками.

- М? – вопросительно кивнул Басманов.

- Видали, говорят, что Евдокия Старецкая среди нощи видалась с Бельским, - поведал Скуратов.

Басманов свёл брови.

- Видать, у девки ум за разум зашёл… - молвил Фёдор, - О чём она вообще думала?

- От чего не знаю, того не знаю, - развёл руками Малюта, - Да раз уж ты, Фёдор Алексеич, так удачно попался, от ты теперь и доложи царю эти вести – окажи милость.

…

Навалившиеся сугробы укрыли всё собою. Не было видно грани меж белым полотном да светло-серыми небесами.

Редкие мелкие снежинки ниспадали наземь.

Монастырские стены были заметены на треть.

В святую обитель прибыл гость под личиною бессребреника, и всем было ведомо и имя его, и сила его, и власть. Иоанна Васильевича проводили к келье отца Филиппа, и то боле походило на узницу.

Сам святой отец всё больше походил на бестелесного призрака, нежели на живого. Его руки, бледные и ослабленные, томились в оковах. Взгляд полнился светом, будто из другого мира.

С уст Иоанна сорвался короткий вздох.

- Отчего в моём сердце не поднимается ничего, глядя, как ты гибнешь здесь? – вопрошал царь, медленно расхаживая по келье.

Старец едва шевельнулся, и цепи отозвались страждущим звоном.

- Быть может, - молвил Иоанн, взирая на Филиппа, - оттого, что ты ведал о замысле Бельского? О том зле, что уготовил он, покуда я со своими верными слугами супротив латинов выступать ходил?

- Я не мог отвратить ничего, - тихо ответил Филипп, - Не могу и нынче.

Иоанн злобно усмехнулся, мотнув головой.

- Стало быть, - произнёс царь, едва разведя руками, - и я не отвращу той злобы, которое не я, но слуги мои, уж давно затаили на тебя.

…

Фёдор спешно спускался с каменной лестницы, спеша встретить государя.

Иоанн к тому времени уже отдал поводья кучеру. Подняв хмурый взгляд на Басманова, царь жестом велел следовать за ним.

Несколько минут они ступали по заснеженному двору, храня молчание. Наконец, Иоанн остановился, глядя в застывшую пустоту пред собой.

Фёдору был хорошо знаком этот взгляд, этот пустой, непоколебимый взгляд. Юному Басманову становилось не по себе, к этому нельзя было привыкнуть. Где-то в глубине души юноша боялся однажды самому увидеть то, что видит владыка.

Наконец, царь озвучил свой приговор, и Фёдора пуще прежнего пронял холод. Басманов поджал губы, внимая царскому указу.

- Словом и делом, мой царь, - молвил опричник, да поклонился, положа руку на сердце.