Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Но она… Что на самом деле думала она?

Там, в саду, мысль о том, что эта женщина решилась на вопиющий обман, вызвала у него странную реакцию: в основном гнев, но еще… и разочарование. И это приводило его в замешательство. Ведь действительно, какое ему дело до того, что она, возможно, мошенница? Наверное, ему просто не хотелось так о ней думать.

И ведь он никогда так не злится. Ну… редко. А сейчас скачет верхом по Лондону, стиснув зубы! Он все еще видел ее, сидевшую на скамье… И солнечные блики рисовали узоры на ее коротких волосах.

А она тем временем говорила о своих правах на эти земли…

Английская армия не убивала детей? Но он не мог утверждать это со всей уверенностью, и она это знала. Его ведь там не было… А кто знает, что происходило в каждом отдельном случае, связанном с наследниками мятежников? И вообще значение имело только то, во что верили люди. А она верила.

В те времена в Нортумберленде жило множество якобитов, поддерживавших шотландское восстание. Преимущественно – католики.

В те годы Нортумберленд стал приютом для тех, кто сражался при Каллодене. И если кто-нибудь хотел отправить своего ребенка в безопасное убежище, то выбирал именно это место.

Проклятье! Ее рассказ в общем-то логичен. Но это всего лишь рассказ, не более того. Рассказ и письмо от полубезумного короля, находившегося на грани белой горячки.

Эрик тихо выругался. Похоже, эта женщина станет для него источником неприятностей, возможно – на долгие годы. Достаточно взглянуть на нее, чтобы понять: такая никогда не отступится.

Да и с какой стати? Ей-то нечего терять, зато она может многое получить.

Кроме того, речь шла именно о тех землях. Он никогда не думал о том своем шотландском поместье – не хотел вспоминать о нем. Даже сейчас, когда он гнал коня по лондонским улицам, его терзали воспоминания и угрызения совести. И еще он то и дело вспоминал свой разговор с Хевершемом. Добравшись до Мейфэра, Эрик пришел к выводу, что реальная опасность исходит вовсе не от мисс Маккаллум, а от короля, которому непременно захочется отстоять свое «доброе» имя и честь.

И этот вывод заставил его повернуть к дому друга.

Дворецкий взглянул на его визитную карточку – хотя они хорошо знали друг друга – и сообщил:

– Его светлости нет дома, ваша светлость.

– Я пришел к герцогине, а не к Страттону, – заявил Эрик."

"– В таком случае… Сейчас я посмотрю, дома ли ее светлость.

Брентворт ждал в гостиной. Он предполагал, что Клара сейчас дома.