Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

У Брилева-второго защемило сердце, и он поспешно, пока слабость не добралась до глаз, продолжил:

— Второй — принять предложение японцев и покинуть рейд, выйдя им навстречу…

Совещание завершилось за пятнадцать минут до истечения назначенного японцами срока. Покинув кают-компанию, капитан крейсера поднялся на ходовой мостик и окинул взглядом внутренний рейд. Его губы тронула легкая усмешка. Что ж, господа японцы, поглядим. Хотя по всем прикидкам самый сильный японский крейсер, который, несомненно, возглавит кильватерную колонну, превосходит его «Гридня» по большинству показателей, на деле все не столь однозначно.

Да, японец крупнее и лучше забронирован. Его броневой пояс в два-три раза толще, и площадь брони тоже больше, чем на крейсере Брилева-второго. Главный калибр крупнее, чем у русского корабля, остальные орудия равны по калибру, но у Брилева их на два меньше. Зато его «Гридень» — представитель последней серии крейсеров, развившихся из «золотой серии», и потому крепкий орешек. Так, у него явно более совершенная система непотопляемости, а двенадцать шестидюймовых орудий прикрыты надежными полубашнями, для которых опасно только прямое попадание.

Русские пушки заметно скорострельнее, во многом еще и оттого, что русские моряки, составляющие их расчеты, крупнее и сильнее японцев, а русская система управления огнем совершеннее. К тому же на планируемых дистанциях боя она должна была управлять огнем массива артиллерии одного калибра, что повышало эффективность, в то время как у японцев калибров было два.

Так что, столкнись эти два корабля один на один в открытом море, никто не смог бы с точностью предсказать исход боя. А если учесть, что скорость полного хода у «Гридня» как минимум на пару узлов больше, чем у противника, желающему выиграть пари стоило бы поставить на русский корабль. Но, к сожалению, «Гридень» вынужден принимать бой не в открытом море, а на тесном рейде, где скорость полного хода — слабый аргумент, а его грозный противник — не один.

"Брилев вздохнул. Что ж, им предстояло поступить так, как до сего момента поступали их предки — преградить путь врагу и умереть. Потому как мертвые сраму не имут, а со срамом жить русский воин не приучен…

— Идут!

Капитан задрал голову, придерживая фуражку. С верхотуры дальномерного поста свесился мичман Алкио, уроженец княжества Финляндского. Он даже не воспользовался переговорным устройством, а просто заорал, что для флегматичного финна было нехарактерно.