Вон, даже из затылка натекла лужа крови. Лезвие длинное, практически тесак, поэтому пробило кость затылка. Мгновенная смерть. Повернулся и пошёл назад к «бардаку». Люся пошла за мной. Коснулась моего плеча. Я посмотрел на неё. На её личике, измазанном чужой кровью, было удивление.
— Сейчас, Люся. — Подошёл к трупу дикого, которого Люся убила последним, а я добил его из пулемёта. Посмотрел. Вот, типичный мутант. Из одежды грязные лохмотья. Лицо деформировано. Рот открыт, в нём зубки, похожие, как у других диких и в том числе, у Люси.
Но у неё поменьше они. Достал сотовый. Мы продолжали их носить, но не для связи. Связи давно не было. А для фото или видео. Сфотографировал труп. Потом вернулся к трупу женщины. Сфотографировал её. Она отличалась. На ней была одежда, которая ещё не превратилась в лохмотья. Да и лицо ещё только начало свою деформацию. Можно сказать, она ещё была нормальной. Это что значит? Или ничего не значит? Присел на корточки. Стал рассматривать более внимательно. Так, а что это у нас? На правой руке рукав клетчатой, мужской рубашки был порван, потом зашит.
Я вытащил нож и разрезал рукав по шву. Под ним обнаружил на руке свежий шрам. Шрам был в стадии рубцевания, но ещё не до конца. Значит свежий. И судя по всему рана была довольно глубокой. Да и сама она вся такая свежая для дикой. Пандемия давно закончилась. Все, кто не имел природного иммунитета померли. Остались те, кто его имел. И часть людей мутировала под воздействием вируса. Нет, они не стали зомби, как в американских фильмах.
Они были живые, но с каждым днём мутации теряли все человеческое и в первую очередь свою человеческую личность, превращаясь в опасных зверей. С потерей личности, они стали терять и человеческое физическое обличие. Организм начинал изменяться, приспосабливаясь к жёсткой схватке за жизнь, как у животных. Менялись черты лица, зубы, они теряли навык речи. Зато становились более сильными и быстрыми. А ещё малочувствительные к боли. И у них повышалась регенерация в разы. Но такие люди, кого вирус стал менять, давно уже стояли на пути кардинальных изменений.
А здесь женщина была только в самом начале пути. Как так? Она не умерла, значит иммунитет был. Но тогда почему раньше она не начала меняться?
— Василий, приём.
— Слушаю тебя.
— Мне нужна Софья. Поговорить с ней хочу.
— Сейчас.
Спустя несколько минут услышал:
— Марк, это я, Соня. Что-то с Люси?
— Нет. С Люси всё хорошо. Правда опять её отмывать придётся и стирать её футболку с шортиками. А так она молодец.
