Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Он был известным специалистом по нервным заболеваниям, и недавно, по случаю Высочайшего тезоименитства[67], его возвели в дворянское звание.

Он придвинулся вместе с креслом к мистеру Саттертвейту и сказал:

– Так о чем это вы никогда бы не подумали, а? Ну-ка выкладывайте.

Мистер Саттертвейт, улыбаясь, показал глазами на сэра Чарльза, ловко поднимавшегося по тропинке.

– Никогда бы не подумал, что сэр Чарльз найдет удовольствие в столь долгом... э-э... заточении.

– Я и сам удивляюсь, ей-богу!

И доктор засмеялся, откинув назад голову.

– Я знаю Чарльза с детства. Мы и в Оксфорде вместе учились. Он всегда такой – в жизни играет лучше, чем на сцене. А играет он постоянно. Ничего не попишешь: привычка – вторая натура. Он даже из комнаты не выйдет, как все люди, он... «удалится» да еще под занавес эффектную реплику бросит. Впрочем, он вечно примеряет к себе разные роли. Два года назад оставил сцену, дабы, по его словам, вкусить радости простой сельской жизни, вдали от света, и позволить себе наконец вполне насладиться тем, что так давно влекло его – морской стихией.

И вот едет сюда и принимается строить «простой сельский коттедж». Три ванные комнаты, кругом разные новомодные штучки... Я тоже был уверен, что Чарльзу все это скоро наскучит. В конце концов ему ведь нужна публика. Два-три отставных капитана, стайка пожилых дам, пастор – разве это зрители? «Простой парень, влюбленный в море» – я думал, ему полугода для этой забавы за глаза хватит.

Потом все ему прискучит, и он разыграет роль утомленного светом денди, скажем, в Монте-Карло или владетельного лорда где-нибудь в Шотландии, ведь Чарльз так непостоянен.

Доктор умолк. Он и так слишком долго говорил. Глаза его с неподдельной теплотой озабоченно следили за сэром Чарльзом, который поднимался по тропе к дому, не подозревая, что за ним наблюдают. Вот-вот он уже появится на террасе.

– Однако, сдается мне, мы ошиблись, – снова заговорил сэр Бартоломью.

– Простая жизнь, похоже, ему не наскучила.

– В человеке, который превратил свою жизнь в театр, так легко ошибиться, – проговорил мистер Саттертвейт. – Не стоит доверять его искренности.

Доктор кивнул.

– Да, вы совершенно правы, – задумчиво сказал он.

– Привет! – воскликнул Чарльз Картрайт, взбегая по ступеням на террасу. – «Мирабель» превзошла все ожидания. Жаль, что вы не пошли со мной, Саттертвейт.

Мистер Саттертвейт покачал головой.