Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

У меня жгучее желание лечь рядом, обнять ее и просто охранять ее сон, защитить ее, стать для нее персональным стражником иль рыцарем, на принца не тяну. Похоть и болезненная зависимость от этого белокурого создания отходят на задний план, сейчас нас с нею объединяла общая потеря, мы с нею за один вечер стали сиротами.

— Спи, моя звездочка! — шепчу спящей девушке, поклявшись себе, что Стелла будет моей по всем законам и перед всеми, и мне глубоко плевать, кто будет против.

5 глава

Эмин"

"Отпиваю кофе, прикрыв глаза.

Тишина чужого дома давит, угнетает, я со вчерашнего дня никак не приду в себя. Авария, гибель четы Савицких, дяди Шахида — не просто выбило из колеи, ощущал себя поездом сошедшим с рельсов, завалившись набок.

Стелла в истерике, Булат еще не догоняет, как изменилась его жизнь, и со всеми проблемами оставалось разбираться мне, хотя очень хотелось закрыться в номере гостинцы, где мы остановились, заснуть и потом проснуться с ощущением плохого сна, а не реальности.

Сегодня утром уже позвонил юрист Савицкого, сообщив, что ему со мною нужно срочно поговорить.

Чувствовал, разговор мне явно будет не по душе, но выбора не оставалось, я должен был выслушать этого человека, чтобы понимать, что делать со Стеллой. Секретарша Станислава Сергеевича прислала мне список родственников, но я еще никому не звонил.

— Эмин Исмаилович, может вы все же позавтракаете? — рядом оказывается Галина Ивановна с огромным желанием накормить меня с утра пораньше.

— Спасибо, Галина Ивановна, но я не завтракаю.

— Плохо, у вас сегодня очень напряженный день, вряд ли вы найдете минуту для полноценной трапезы, — женщина говорит истинную правду, наверное, мне все же стоит запихать в себя полноценный завтрак.

— Хорошо, уговорили! — скупо улыбаюсь, Галина Ивановна воодушевленная своей победой торопится на кухню. Посидеть в одиночестве мне не суждено, слышу торопливые шаги, уже зная кого сейчас увижу. Беру чашку с кофе, крепко сжимая фарфор в руках. Успокаивать расстроенных девушек не умею.

— Мам, пап, вы представляете, мне такой ужасный сон приснился… — влетает в столовую Стелла, именно влетает, как вихрь, принося с собою ощущение весны, трепета. Замирает на пороге, вижу, как медленно меркнет сияние глаз, как опускаются уголки губ. Ее голубые глаза останавливаются на мне, хмурится, прикусывает губу, вижу, что сдерживает себя.

— Почему ты на папином месте? — голос дрожит, дрожат губы. Чертыхаюсь про себя.