Да, бывает, жестокость оправдана, но когда мы вышли в людской мир, объявив о своем существовании, нами тоже были предприняты сдерживающие законы, основным из них было, если это не защита жизни – людей не убивать. В стаях же, среди оборотней, виновный либо изгонялся, либо приговаривался к смерти в зависимости от тяжести совершенного проступка, для некоторых оборотней первое было страшнее второго. Но с людьми дела обстояли по-другому, мы всегда их передавали властям, у нас ведь тюрьм не было, и только с фанатиками разгорались споры.
И все же, многим из нас, не хотелось нарушать закон нами же придуманный. Тогда получалось бы, что фанатики-мятежники добились таки своего. Потому практически единогласно было принято решение передать всех заключенных в определенные инстанции, а на остальных открыть охоту или, у людей это называется, объявить в розыск.
Моим людям удалось выбить имена и даже несколько местонахождений их группировок из отца Мии, в обмен на неприкосновенность от оборотней. Я был готов заплатить эту цену, зная, что и люди его щадить не будут, а, значит, он все равно будет наказан.
Да, пусть он и биологический отец Мии, но видеть синяки на теле любимой, знать, что он фактически изнасиловал свою пару, за это даже у людей есть соответствующие законы. Пусть нельзя было многое рассказать, чтобы не поставить под угрозу Мию и ее спокойствие, одного того, что он стоял за вооруженными нападениями, в которых пострадали как оборотни, так и люди, было достаточно, чтобы загреметь за решетку надолго.
Людям достаточно лишь было доказательств, которые мы им предоставили, и мятежников можно сдавать в обертке подарочной. И вроде бы все благоприятствовало этому, но здание совета удалось покинуть с трудом. Быть может, кто-то из людей при власти был крайне не согласен с таким положением дел, что вряд ли, конечно, хоть и не исключено, хотя, скорее всего, это мятежники решили покончить с нами разом, потому что убить верхушку значило нарушить равновесие, раскачать весы в сторону кровавой бойни.
До того, как пришла подмога, нас знатно потрепали, но мы оборотни, да еще и сильнейшие, нас не так просто убить. Однако после нападения о сдаче мятежников речи уже не шло, так как попросту никого не осталось. Было ли мне кого-то жалко? Нет. Невиновных там не было, а тот, кто был при отце Мии, работая лично на него, были те еще ублюдки. Даже приехавший на место агент по вопросам оборотней презрительно заключил: «шакалам, шакалья смерть».
