Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

И выпьем, у меня что-то в горле пересохло. — Эддар попытался оттеснить императора от меня, но проще было сдвинуть гору.

— Терять контроль? Не буду. Но, видишь ли, эта дрянь должна усвоить, что общаться со мной так нельзя. Я уйду, когда закончу с ней.

— Возможно, если бы вы попробовали вести диалог цивилизованно, то результаты бы вас приятно удивили. Но вы ведёте себя как тиран и самодур, не удивляйтесь, что вам дают достойный отпор.

— Ты не в состоянии дать мне достойный отпор, Алина, хотя бы потому что находишься в моей полной власти.

— Я, конечно, дико извиняюсь, но вы уверены? Если вы такой властный и крутой, то почему бы вам не жениться на любимой женщине? Но нет, вы всего лишь марионетка в руках Совета. И это Совет решает, как вам жить и с кем спать, а на мне вы всего лишь отыгрываетесь, не так ли?

Бинго. Вот теперь я сорвала джек-пот. Он даже дышать начал с хрипами. В какой-то момент у меня возникла надежда, что он свалится к моим ногам с инфарктом, но не повезло.

Он внезапно успокоился и даже развеселился. Отпустил мою руку, нашел на одном из столов полотенце, намочил и вытер лицо. При этом движения у него были лёгкие, но опасные. А у меня уже ноги сводило от холода, поэтому я села на кушетку и стала есть малину. А что? Я ем, когда у меня стресс. И вообще, теперь не понятно, какое меня ждёт будущее, хоть поем напоследок. Пока я ела, не отрывая глаз от Эринара, меня начали терзать сомнения. Может, зря я так?

Братья тем временем перешли на аристократическую речь.

— Эр, девочка с характером, ну и к лучшему. Другая тут не выживет, ты сам всё знаешь про этот серпентарий.

— Её нужно наказать. Или лучше прибить."

"— Наказать нужно, но ты тоже хорош. Заклинание подчинения? Совет тебя по головке не погладит. И её можно понять, я бы тоже распсиховался. А убить нельзя, сам знаешь. Ну пусть походит месяц в одном платье. Или год. Они от невозможности поменять платье с ума сходят.

— Я хочу наказать её сейчас.

Можно руку ей отрубить или ногу. На возможности родить это не скажется.

— Глупости не говори, она нужна живая и здоровая.

— Тогда публичное унижение в обмен на публичное унижение. — он гадко ухмыльнулся, и перешёл на общий, повернувшись ко мне. — Алина, раздевайся и танцуй.

Сволочь! Какая же он гадкая и мерзкая сволочь! Я прислушалась к себе — нет, сопротивляться могу только в контексте того, чтобы время потянуть.