Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Отрубилась прежде, чем успела что-то сказать.

Меня опять будили, на этот раз грубо. Проснулась я в своих покоях. Дверь спальни была перекорёжена, вокруг стояли незнакомые мужчины в мундирах. На руках у меня блестели наручники, а из одежды на мне было лишь бельё и сорочка. Ни одного знакомого лица вокруг.

— Извините, я могу одеться?

Мне в лицо молча швырнули зелёное платье, оставленное мною вчера на кресле, и сняли один наручник, чтобы я смогла его надеть. Затем наручник на руке застегнули снова, а мне кинули под ноги мои берцы.

Ованес замер браслетом, я почувствовала его отклик, но приказала остаться в таком положении.

— На выход.

— Извините, я могу сходить в ванную?

Один из присутствующих затащил меня в ванную за локоть и остановился, насмешливо глядя мне в лицо.

— Валяй, ходи в ванную."

"Оставлять меня одну он отказался. Прикрывшись платьем и сгорая от стыда, я молча сделала свои дела, а затем помыла руки и почистила зубы.

Губа была разбита и под левым глазом зеленел синяк, который не до конца залечили вчера. Расчесаться конвоир не дал, грубо вытаскивая из ванной также за локоть.

— Что случилось?

— Сейчас Судия тебе всё объяснит. А пока молчать.

Мы молча двигались по коридорам и холлам дворца, пока не попали в просторное светлое помещение. По левой от входа стене я увидела пятерых седых мужчин за длинным мраморным столом. По правой стене были расположены скамейки и сидели несколько десятков человек, в том числе Маррон и десятка Ринара в полном составе, кроме Шаля.

В середине комнаты находились два массивных каменных стола, стоящих друг напротив друга. За одним с комфортом расположились двое моих главных обидчиков, жаль остальных толком не успела запомнить. Судя по всему, там присутствовали все нападавшие. С ними была целая толпа, среди мужчин выделялась грузная женщина с озлобленным лицом.

За вторым столом находились Эддар, Ринар и Шаритон.

Конвоир проводил меня к ним и с силой усадил на свободный стул. При виде меня Ринар поморщился, как от зубной боли. Ах ну да, и так рыжая, а теперь ещё и с фингалом. Вспомнила своё глупое желание увидеть его перед отъездом. Горько и смешно.

Пятеро седых мужчин за длинным столом — видимо, судьи — поднялись.

— Пусть восторжествует справедливость. — тот, что в центре зычным голосом объявил начало процесса.