Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Но офицер, которому он эту явку вручил, прочитал, а потом порвал ее у Грядкина на глазах.

– И чтобы больше ты ко мне с такими бумагами не лез! – жестко сказал он.

Оставалось заработать УДО. Грядкин взялся за это дело так же системно, как когда-то воровал. Он понимал, что надо быть у начальства на хорошем счету. Стучать ему претило, оставалось придумать что-то новое. Как-то раз Грядкина озарило – а почему бы не учить зэков гражданской обороне? Эта идея устраивала в общем-то всех: начальник колонии оказывался в глазах своего начальства новатором, а зэки получали возможность во время занятий сидеть в теплом помещении.

Про Грядкина с его новаторством написали в газетах: вот ведь, и за решеткой люди остаются людьми, стремятся к новому. Приезжало даже телевидение – снимали про его гражданскую оборону фильм.

К тому же, и у офицеров ломались машины. Грядкин устроился в гараж и ремонтировал автомобили офицеров колонии, их друзей, их жен. Он как-то раз поймал себя на мысли, что примерно так и жил ведь всю свою жизнь: днем копался в моторах, а на ночь ложился в неудобную койку и мечтал, что когда-нибудь все будет хорошо.

Мечтал и сейчас. Чувство вины перед Ириной не проходило. Ее десять лет жгли ему душу. Если бы его срок был большим, он бы давно уже начал копать подкоп или сооружать аэроплан – рассказывали, что однажды зэки в одной колонии и правда почти построили что-то вроде самолета. «Почему нет? – думал иногда Грядкин. – Из автомастерской можно много чего стащить». Но срок его был относительно невелик – да ведь еще и отсиженное под следствием зачлось: отмотав два года, он в октябре вышел за ворота тюрьмы.

Женская колония была в крае одна – Грядкин в тот же день поехал туда. Через два года после того, как они встретились в тюрьме, он снова ждал ее на свидание. Он говорил себе, что и это тоже знак. «Все будет хорошо!.. – думал он. – Все будет хорошо»…

Когда Ирину вызвали на свидание, она и не поняла – кто же это может быть? Сын к ней не рвался. Грядкин назвался другом семьи, ей так и сказали, и она по дороге все гадала – что же это за друг? Когда она вошла в комнату для свиданий и увидела его, растерялась.

– Вот, привет… – сказал он. – Выпустили меня…

Она посмотрела на него. С короткой тюремной стрижкой он был похож на пацана. В это время он смотрел на нее. Усталое лицо, горестно сложившиеся уголки глаз. Грядкину стало больно в груди – это была его женщина, и она страдала.

– А я и не думала, что ты объявишься… – сказала она.