Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Последнее, что увидел Артем в отражении телевизора, – это старушечьи ладони. Заветренные, иссохшие, с выступающими из-под дряблой кожи сосудами. Старуха протягивала ему что-то. Что-то из детства. Что-то знакомое… Артем не успел разглядеть. Но он знал.

Старуха протягивала ему фиолетовую тряпку.

Михаил Закавряшин

Немного любви

В юго-западной куче что-то шевелилось. Бабка Зоя привстала с лежанки, откинув ватное одеяло, которое достала из помойки на прошлой неделе, – хорошее, крепкое одеяло, всего лишь несколько подпалин от сигарет, пара пятен мочи да застарелые буроватые разводы, еще лет десять послужит! – и, подслеповато щурясь, вгляделась в полумрак.

В тусклом свете уличного фонаря – штор в квартире не было, бабка Зоя давно прикопала их в северном завале, у ванны, – шевеление было отчетливо видно: словно какая-то мягкая, крупная рябь прокатывалась с вершины кучи до самого основания. Куча была плотно зажата между подоконником и платяным шкафом и в основном состояла из тряпок, кип журналов, старых цветочных горшков и цементирующего их мелкого барахла, так что рассыпать ее кошка вряд ли бы смогла.

Но бабка Зоя любила порядок.

– Матильда? – угрожающе спросила бабка.

Рябь замерла.

– Матильда, тварь такая, – ласково сказала бабка. – Прекращай, а то утоплю, паскуда шерстяная.

Под боком у нее завозились, и сонная кошка, высунув плешивую голову из вороха драной ветоши, служившей бабке подушкой, недоуменно мяукнула.

Бабка Зоя озадаченно хмыкнула, почесала артритным пальцем костлявый бок и легла обратно.

Уже через минуту она захрапела – заливисто, с руладами и трелями.

По куче снова пробежала рябь.

Всех своих кошек бабка Зоя звала Матильдами – и котов тоже. Ей не хотелось придумывать новые имена и напрягать память, чтобы разобраться, где кто. Когда кошачье поголовье в квартире стало быстро разрастаться и портить заботливо спасенные с помойки вещи – да, периодически в дверь барабанили сумасшедшие соседи, которым мерещились вонь и шум, но бабка Зоя не обращала внимания на агрессивных идиотов, полвека работы нянечкой в детском саду приучили ее к спокойствию, – пришлось принять некоторые меры.

Матильды с яйцами были опоены молоком с водкой, разложены на кухонном столе и старательно и вдумчиво лишены обрывком крепкой лески – к слову, тоже принесенным с помойки – лишних деталей. Вечером эти лишние детали были сварены и скормлены им же хозяйственной бабкой Зоей.

Однако весной что-то пошло наперекосяк.