Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

— Меня бил отец, — практически выплюнула я.

— Часто?

А вот черта с два!

— Когда отпустят парней? — задрав подбородок, повторила я.

Захар покосился на меня раз, другой и хмыкнул, покачав головой.

— Как только ты очутишься в своем новом месте жительства и мы придем к пониманию по всем вопросам. Итак, как часто твой отец распускал руки?

— Я что, считала, думаешь? — Он предупреждающе зыркнул, а я закатила глаза. — Да фиг знает. Почти каждый день, сколько себя помню, и до тех пор, пока я не научилась тупо быстро бегать и хорошо прятаться.

— За что?

— А за что ты меня сейчас, блин, волочишь в свою хренову берлогу, чтобы иметь по-всякому? — невесело хохотнула я. — Потому что он был сильным, я слабой, и ему так хотелось.

— Не сравнивай! — внезапно рявкнул он, и я инстинктивно вжала голову в плечи.

— Я объясняла, а не сравнивала. — Стиснув кулаки, я поборола естественную реакцию на его рык. — И моя очередь спрашивать.

Так что там насчет того, что у меня должны быть гарантии безопасности парней.

— А ты редкостная нахалка, да, Аяна? — Вот теперь движение его губ было даже похоже на подобие улыбки, а не ухмылку или оскал. — Когда это я сказал, что у нас уговор о поочередных вопросах?

Я просто пожала плечами, прикусив нижнюю губу и не зная, какого Захара увижу в следующую секунду. Злобного хама и морального урода, очень старающегося указать мне, какое я для него ничтожество, или все еще вот эту, способную к имитации адекватного общения версию.

— И о какой гарантии безопасности для этих дебилов речь, Аяна? Я их отпущу на все четыре стороны и никому не сдам, пока ты станешь следовать моим условиям. На этом все, — отрезал он и продолжил нашу спонтанно возникшую игру в вопрос-ответ: — Отец бил тебя за что-то конкретное, или он просто домашний садист и причина насилия только в этом?

— Я, по-твоему, кто? Чертов семейный психолог? Или думаешь, он сначала беседы со мной вел задушевные, прежде чем отходить от души?

— Сомневаюсь в наличии души у человека, поднимающего руку на своего ребенка.

На любого ребенка, — нахмурившись, прокомментировал Захар. — Но так же знаю, что если человек не патологический садист, то у его агрессии должен быть исток, спусковой крючок, пусть его наличие нисколько не оправдывает причиняемого вреда.