Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Я прошел по-над берегом местной речки-вонючки, узкой, мелкой, но вполне судоходной, если сплавляться вниз по течению в маленькой надувной лодчонке. Поднялся вверх и принялся, раздирая штаны, осторожненько пробираться сквозь кустарник, хотя по дну оврага было и короче, и удобнее. Но не безопаснее. Лично я обязательно установил бы там какую-нибудь пакость для шибко любознательных.

Вылез из кустов, осторожно обогнул пенек между двумя сухими деревьями и присел за кустиком, как девочка Машенька из сказки. Замер и принялся ждать, когда же медведь вылезет из берлоги.

Поднял очки на лоб, луна светила так, что можно было читать. Теперь все зависит от Сереги. Если не облажается, все у нас может получиться.

Глава 48

Мент

Я валялся на мерзлой земле на пузе, физиономией в каких-то ветках. Получается, что все-таки лопухнулся. Облажался, обделался… и так далее, и все в том же духе. То, что кто-то появился у меня за спиной, я не увидел, потому что на заднице глаз не имею, и не услышал, неизвестный действовал тихо.

Просто почувствовал. То ли он, сволочь такая, терпеливо ожидал моего прихода за скелетом колхозного трактора, то ли просто материализовался из воздуха, неважно. Сделал шаг, второй и только собрался нырком уйти в сторону, как прилетело. Даже не почувствовал боли, просто вырубился и все.

Зато в полной мере ощутил ее, эту боль, когда пришел в себя. Удар на удивление получился не таким уж и плотным, иначе башка просто разлетелась бы на куски или провалилась в задницу. А так осталась на привычном месте, только очень болела.

Получается, что этот гад опять меня подловил. Тенденция, однако.

– Я сделал его, шеф! – ворвалось в уши и отдалось пульсирующей болью в черепушке. – Да он это, он, – говоривший аж подвизгивал от радости. – Такой кабан, блин! Что? – Громкость резко убавилась. – Сейчас, – и пнул меня носком под ребра.

Получается, Ильин все просчитал правильно и у нашего гада на подхвате шустрит мелкий гаденыш. Может, и мелкий, только уработал меня он просто на загляденье.

И все равно, если сейчас рядом со мной не Климов, возможны варианты.

От удара голова мотнулась, чтобы не застонать или не заорать в голос, я до крови прикусил губу. Второй раз он треснул меня не так сильно. Потом поддел носком ботинка и попытался перевернуть. Не получилось. Этим вечером я был Ильиным, а тот, верно сказано, еще тот кабан.

– Вот сука, – беззлобно ругнулся он. Опустился, просунул обе руки мне под пузо. – Что за… – и это все, что он успел сказать.