Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Обойти на карачках кустарник, а дальше – мимо сгнившего еще небось во время перестройки трактора, от дерева к дереву, где ползком, где короткими перебежками. Вот тут-то меня обязательно заметят.

Из-за туч вышла луна, заклятый враг диверсантов и воров. Светло стало, как вечером под фонарем. Я вздохнул и двинул дальше, старательно косолапя.

Глава 47

Инструктор по прозвищу мастер

Мы удивительно мило пообщались с бывшим коллегой по телефону. Надеюсь, что сподобился как следует его разозлить, по крайней мере, очень старался.

Теперь, если дело дойдет до стрельбы, в голову Коля целить не станет, постарается для начала подранить, чтобы потом с удовольствием добить, а перед этим что-нибудь такое сказать на прощание. Водится за моим бывшим такой грешок.

Последнее скотство, конечно, посылать молодого под пулю, а самому отлеживаться в засаде, но как раз тот самый случай, когда иначе нельзя. Если Климов, выражаясь языком охотников, выйдет на номер, Сереге один в один с ним ни за что не управиться.

А выйти он должен, и я даже знаю куда. Дело в том, что буквально через неделю после той незамысловатой комедии под названием «Купи домик в деревне» я совершенно случайно встретил в одном очень приличном кабаке продавца элитной недвижимости на окраине глобуса Подмосковья. Мужик, что называется, гулял по-сизому. В новехоньком, с несрезанной биркой костюме, необмятой рубашке и шелковом галстуке не в тон, он с видимым отвращением пил виски, явно тоскуя в душе по родной «белоголовой», неумело дымил сигарой и трескал фуа-гра.

Завидев меня, бросился на шею и, дыша выпитым, принялся молотить какую-то чушь. А перед тем как приземлиться личиком в десерт, рассказал одну интересную историю, больше похожую на сказку.

Как выяснилось, кусок проданной им родины родовым гнездом никогда не был, его приобрел в конце шестидесятых родитель очкарика, мелкий чинуша районного исполкома. Причем сделал это за сущие копейки, потому что дом с участком считался конфискатом.

Прежде он принадлежал одному мужику средних лет, одинокому и нелюдимому, перебравшемуся в Подмосковье в самом конце эпохи Никиты-кукурузника, как поговаривали, с северов.

В один прекрасный день к нему, вернее за ним, пришли. Люди в красивой синей форме и в штатском подождали, пока вернувшийся домой хозяин зажжет свет на кухне и включит телевизор в горнице, после чего подобрались незаметно и вошли. В двери и окна одновременно.