Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Марков распределил своих людей по домам, и, убедившись, что на последние четыре дома никто не претендует, Тимофей приказал размещаться в них своим драгунам.

– Чанов, забирай этот, у тебя людей побольше, – сказал он, показав на первый. – Смирнов, это твой. Лёньке вон тот, ну а мне и Клушину поменьше пойдёт. – Гончаров кивнул на крытый дранкой небольшой домик. – Хозяев никому не обижать! Нам с ними бок о бок всю зиму ещё жить! И чтобы без дури, учую от кого хмельное – в бараний рог согну! Всё, занимаем дома! – И пошёл вслед за Клушиным к калитке своего.

– Мужика, что ли, нет? – проворчал Степанович, оглядывая покосившийся, весь в прорехах забор. – Неухоженно-то как во дворе. Хозяева! Есть кто?! – Он толкнул входную дверь. – Ох ты!

Навстречу ему, накинув на голову шаль, вышла женщина. «Не старая, стройная и лицом симпатичная», – отметил про себя Тимофей. Ниспадающие ниже плеч тёмно-каштановые густые волосы, карие, янтарного цвета глаза, аккуратный, с небольшой горбинкой носик. Из-за спины хозяйки выглядывали две детские мордашки.

– Клушин Архип. – Степанович хлопнул себя по груди кулаком.

– Тимофей. – Прапорщик сделал учтивый лёгкий поклон. – Сударыня, приказано у вас остановиться. Вы не против?

– Locui? Житья? – переспросила та, оглядывая военных.

– Жить, жить, – подтвердил Клушин. – Двое только нас, – объяснял он, показывая на пальцах, – я и господин офицер.

– Да, да. – Та покачала головой, как видно поняв, о чём идёт речь. – Житья. Intră[26]. – И отступила вглубь дома.

Обтерев сапоги лежавшей у входа рогожей, драгуны переступили через порог.

«Жилище небольшое, но чистое», – отметил про себя Тимофей.

Верх печки был прикрыт старой штопаной занавесью. У затянутого вощаной бумагой окна стоял стол с масляным светильником, рядом с ним табурет и две скамейки. У стен ютилась ещё пара объёмных сундуков. В одном углу стояла старинная прялка, в другом, прикрытым белым полотенцем, виднелась икона, около которой теплилась небольшая лампадка.

– Pânză[27], жупан. – Хозяйка показала на вбитые в стену гвозди.

– Ага, стало быть, тут одёжу развешиваем, – понял её Клушин. – Тимофей Иваныч, вот сюда всё верхнее и амуницию цепляйте, а я сейчас коней в сарайку определю и почищу.

Денщик вышел, и Гончаров, сняв с себя шинель, повесил её на гвоздь. Отстегнул от поясного ремня саблю и, поставив её вместе с ружьём в угол, повернулся к хозяйке.

– Драгана, – улыбнулась та и сделала поклон. – Космина. – И она погладила прижимавшуюся к бедру девочку. – Григор.