Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Это было еще возможно во времена Александра Паладина, но теперь… нет!

— И что же вы решили делать? Продать Липовую аллею?

— Нет-нет, с Липовой аллеей особых проблем нет. Нам ужасно дорого обходится содержание Элистранда. И твоя мать…

— Я знаю. Элистранд — это дом ее детства. Вот почему она так за него держится. Она хочет вернуть его обратно.

— Вот именно. Поэтому… мы перестали платить налоги государству, они так велики, что временами я просто не знаю, что делать. Так что можешь считать, что мы разорены, Эскиль.

— Я никогда и не думал, что мы богаты.

— Такой ход мыслей свидетельствует о том, что ты считал себя все же достаточно состоятельным, — сурово заметил Хейке. — Но то, о чем мне хотелось бы поговорить с тобой… Да, не так-то приятно говорить об этом, но… Эскиль, когда ты унаследуешь эти имения — и твоей матери уже не будет в живых, — продай Элистранд! И как можно скорее! Я не могу этого сделать. Я не делаю этого ради нее.

У Эскиля защемило сердце. Отец не имел права говорить так! Когда мамы не будет? И отца тоже? Нет, нет!

— Я понимаю, тебе тяжело это слышать, Эскиль, — тихо сказал Хейке.

— Но ты уже взрослый. Ты должен воспринимать жизнь такой, как она есть.

— Да, — выдавил из себя Эскиль. — Но я не понимаю самого себя. Как я мог уехать от вас? От вас! А что, если бы я не застал вас в живых, вернувшись домой? Да и само мое возвращение домой тоже было под вопросом. Если бы вы не приехали… Но мне хотелось привезти вам сокровища. Помочь вам.

— Не будем больше говорить об этом, мой мальчик, — мягко произнес Хейке.

— И это путешествие пошло тебе на пользу, не так ли?

Эскиль ничего не ответил. Его все еще мучила морская болезнь, временами к горлу подступала тошнота.

— Дом Северинсенов в Гростенсхольме процветает, не так ли? — уклончиво произнес Эскиль. — Мне кажется, они хорошо подходят друг другу?

Хейке искоса посмотрел на сына. Он хорошо понял, что имел в виду сын.

— Насколько я понимаю, они очень счастливы, — ответил он.

— М-мм… Это я спросил просто так…

— Брак может быть счастливым, несмотря на большую разницу в возрасте. Ты ведь знаешь, жена Северинсена намного старше него.

— О, да, — живо отозвался Эскиль. — Она старше него по крайней мере лет на двенадцать!

— На четырнадцать, если я не ошибаюсь.

— Тем более!

Эскиль вдруг обнаружил, что проговорился, и смущенно замолчал. Положив руку на плечо сына, Хейке сказал: