Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

– В аптеке, наверное, есть… Кого вызывать, сам знаешь… Живо!

Глава восьмая

Человек, которого звали дьяволом"

"Полковник Ларионов, насупясь, перебирал лежавшие перед ним предметы: пистолет «Байярд» девятимиллиметрового калибра с вынутой обоймой, жестянку из-под какао «Эйнем», почти до краев наполненную тусклой серо-желтой крупкой, карточку охранного отделения, выданную на имя Кузьмина (с фотографическим снимком Штычкова)… Брезгливо фыркнул:

– Каков подбор…

– Вы совершенно правы, – сказал Бестужев.

– Идеальный набор улик.

Полковник вскинул на него глаза, но промолчал. Повертев в сильных пальцах пистолет, спросил:

– Ничего больше не удалось обнаружить?

– Пока все, – сказал Бестужев. – На Всехсвятской, восемь сейчас работает судебный следователь, когда я уходил, приехал Баланчук с офицерами, так что, не исключено, будут еще находки.

– Нет, но каков мерзавец! – сокрушенно промолвил Ларионов. – И я сам, собственной волей взял его в помощники, хотя, обозревая его прошлое, следовало загнать куда-нибудь в Туруханск тамошним начальником пункта… Жалость одолела: как-никак не он первый придумал… Отблагодарил, подлец… Полной мерою.

Нужно теперь нам с вами сесть и крепенько подумать, как свести негативные последствия к минимуму. Вы, надеюсь, поможете? Ситуация щекотливейшая – иных причастных лиц мы категорически не можем не то что арестовать, но даже допросить…

– Вы Олечку Серебрякову имеете в виду?

– Конечно. Я уже ничуть не сомневаюсь, что именно эта стерва, цветик якобы лилейный и непорочный, и убила Струмилина по наущению Рокицкого, но папенька Серебряков, доложу я вам, – фигура пресерьезнейшая.

Здесь ему вовсе не обязательно пускать в ход свое влияние – наймет психиатров, светил, и они в два счета превратят ее в безвинную жертву наркотиков и гипнотизма, совершенно недосягаемую для юстиции… С его капиталами станется… Что это вы, Алексей Воинович, на потолке усмотрели? Так уставились…

– Вспомнил стихотворение, – сказал Бестужев.

– Стихи одного забавного юного студента…

Увы, растаяла свеча молодчиков каленых,Что хаживали вполплеча в камзольчиках зеленых.Что пересиливали срам и чумную заразуИ всевозможным господам прислуживали сразу…Ларионов мягко сказал:

– Ротмистр, я отдаю должное вашему вкладу в расследование, но не кажется ли вам, что для стихов время определенно неподходящее?

– Как знать… – усмехнулся Бестужев. – Как знать… Очень уж стихи подходят к случаю.