Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Утром главная дала мне новое ведро, хоть что-то новое.

— Краше в гроб кладут, - фыркнула она. — Давай ещё, заболей, кто тебе больничный платить будет? Иди, у кабинетов мой.

И я мыла. И старалась не реветь - тут бывает и начальство ходит. Выкинут ещё на улицу, и не заступится никто…

— Там гостя вырвало, - поднялась ко мне встревоженная Анжела. — В дальней туалетной комнате, давай быстренько убери, скоро вал посетителей будет."

"Успела подумать - полудня нет, уже кто-то напился, а мне убирать, словно мне дома пьяного дядьки не хватало.

Ресторан был большим, несколько залов, от попроще до вип, в котором Лика пела и самые богатые богачи ели. Дальняя туалетная комната в другом конце ресторана, добираюсь до неё внутренними переходами — вид простой полотерки не должен портить аппетит гостям. Вошла, ведро на пол поставила, смотрю по сторонам. Комната красивая, излишне богатая, я бы сказала, до неприличия — зачем в туалете мраморные статуэтки и позолота? Кажется, чисто. Открываю все кабинки по очереди - кругом кристально, ещё бы, меня вчера вечером заставляли мыть, и утром проверяла.

— Наверное, перепутали туалеты, - задумчиво говорю я. — Или может вовсе никого не вырвало, вот тебе и чудо, Лизочка.

— Чудо, - соглашается со мной женский голос.

Испуганно оборачиваюсь – Лика. Сегодня будний день, поэтому приходит она гораздо позже, это я уже знала. Но она здесь, и явно по мою душу. Сердце в груди испуганно сжимается, спазмом боли стискивает все ещё ноющий живот.

— Я пойду, - торопливо говорю я.

— Извините, но мне нужно работать.

Она почти позволяет мне пройти мимо. А потом делает мне подножку. Я не ожидала такого ни от судьбы, ни от Лики, и падаю. Вода проливается, ведро гремит и катится в сторону. Швабра ломается с хрустом - жалко, хорошая была швабра. И из зарплаты, наверное, вычтут.

– Я тебе говорила, - шепчет Лика, — не подходить к нему?

— Говорила, - испуганно соглашаюсь я.

— А ты значит, у нас теперь, Шерхановская девочка?

Хочется плакать. И от несправедливости, и от осознания того, что ей наверняка Шерхан рассказал — откуда бы она ещё узнала? Лика размахивается и бьёт меня.

Не ладонью, просто пинает меня ногой. Сначала я обхватываю себя руками и ногами, пытаясь прикрыться от жалящих болью ударов, а потом она хватается за волосы. А я не стриглась ни разу! И копну светлых волос, которую заплетала в косу, очень берегла. А тут опорочили до свадьбы, которой вовсе не будет, ещё и волосы мои рвать!

Меня обуяла ярость - первый раз в жизни.