Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Светлые волосы, разметавшиеся по дивану, женское тело подо мной.

Как она говорила — бабка не велит? Княжеского рода?

— Разбирайтесь дальше. К вечеру кровь из носа эту шкуру найти, даже если за ним на тот свет отправиться придется, ясно?

Приказ отдал, а сам обратно, в ресторан поехал. Утром от меня Белоснежка сбежала, а сейчас мне с ней поговорить не терпелось. Если она и впрямь племянница Игната, дело приобретает другой оборот.

На парковку въехал резко, затормозил возле самого входа в ресторан. Бросил ключи швейцару, чтобы машину парковал, а сам внутрь.

По ступенькам вбежал быстро, оглядываюсь — не видно Белоснежки. Макара подозвал жестом:

— Полотерка где?

— Не знаю, тут убралась и ушла куда-то.

Нахмурился: неужто сбежала девчонка? Я теперь ее отпустить не мог. Не после всего.

Она нашлась внизу. Как раз возле кабинета моего полы протирала. Сейчас со шваброй управляться гораздо лучше получалось. Я к ней сзади подошёл, за локоток прихватывая. Швабра на пол упала, она со страху разжала руки. Обернулась на меня, глаза испуганные, но не двигается никуда.

Смотрит — черт возьми, так доверчиво она на меня смотрит. Взгляд прямо за душу берет.

А у меня пульс частит, точно я сейчас вопрос жизни и смерти решаю.

— Белоснежка, — ласково так спрашиваю, — а какая у тебя фамилия, деточка?

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Глава 11. Лиза

Ничего не изменилось. Должно было, бабушка с детства готовила меня ко взрослению. Говорила, что муж у меня будет непременно самый хороший и добрый.

Букет цветов, кольцо, ужин в ресторане приличном. Был только ресторан, и то не пойми приличный или нет — не разбираюсь. И то, что должно было случиться только после свадьбы, случилось этой ночью прямо тут же, в ресторане, на диване, на котором он наверное так же и Лику… И целовал так же, и вообще…

Горько становится. До утра не спится. Стою на коленях в своём уголке. Пол жёсткий, на коленках синяки будут, пусть, надо ещё хуже, чтобы пытаться хотя бы болью искупить свою вину, то, что натворила.

Я же даже не пыталась ему противостоять.

Низ моего живота терзает тупая ноющая боль - тоже расплата. Я шепчу подряд все молитвы, которые могу вспомнить, и глотаю слезы. Мне с трудом верится в то, что утром дверь откроется, и Шерхан войдёт. С кольцом и букетом цветом. Белых, невинных, какие дарят невесте… И тогда окажется, что я не целиком падшая, а только наполовинку.

Чуда не случилось. Ничего не изменилось, да.