Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Мэра я осматривал сам, никаких признаков отравления. А Терехова несколько минут была в сознании и все шептала: «Убийство, убийство…» Я подумал: возможно, ее отравили преднамеренно, и она об этом знала.

Агата поглядела на меня, я на нее. В голове промелькнули все великие отравители мира, от семейства Борджиа до миледи Винтер.

– А вы можете сказать чем? – спросил я. Житенко замахал руками.

– Да что вы, голубчик, тут токсикологию надо делать. Мы ведь не знаем, что она ела, вдруг там правда какая-нибудь пакость была вроде фугу, хотя я не слышал, чтобы у нас ее вообще где-то подавали… Но это не пищевое отравление, симптомы не те, слишком скоротечно.

– А если предположить? – подсказала Агата. – Что могло вызвать такую реакцию в организме?

– Да что угодно, – отмахнулся Житенко. – Сейчас химии всякой вагон, какие-то природные составляющие. Я на этой стадии вам ничего не могу сказать, тут вопрос жизни и смерти. С Тереховой сейчас наш токсиколог работает, может, он вам скажет что-то, когда выйдет.

Вы с мужем поговорите, он в коридоре сидит.

Муж Тереховой, старательно молодящийся мужчина неопределенного возраста, действительно сидел в коридоре, запустив пальцы в длинные волосы. Изрядно поношенный белый халат висел на одном плече, синие бахилы сползли с элегантных летних туфель. Фигура была отображением подлинного отчаяния.

Личность мужа была в городе хорошо известна: Лев Терехов – хлебный магнат, чье состояние достигало каких-то баснословных цифр. Капиталы успешно наживал при помощи влиятельной супруги, помогающей ему выигрывать тендеры, уходить от налогов и порой даже от уголовного преследования.

За плечами Терехова были два громких судебных процесса, где его поначалу довольно успешно обвиняли в финансовых махинациях при получении госзаказа, но оба удивительным образом развалились. Меня ситуация нисколько не удивляла, при миллионных махинациях люди частенько отделываются условкой или домашним арестом, другое дело, если бомж стырит бутылку водки.

Тут и года на два можно сесть.

На нас Терехов даже внимания не обратил, пришлось представляться дважды. Только после этого он поднял глаза и убрал пальцы от губ. Я заметил, что ногти у него обгрызены до мяса. Агата тоже метнула взгляд на его руки.

– Лев Николаевич, я майор Лебедева, Следственный комитет. Это капитан Фомин. Нам нужно задать вам несколько вопросов, – начала Агата.

– Вопросы? – безучастно повторил Терехов. – Ну давайте.