Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Всем остальным он только сообщает свои решения…

«Впрочем, все это ерунда, пустые размышления, — холодно подумал Готтберг, глядя из окна кабинета на спящий, погруженный во тьму Александровский сквер и здание театра, где еще день назад упоенные игрой в большую политику «парламентарии» провозглашали «независимость». — А пустоте в моей жизни не место. Еще одна ее часть стала из настоящего прошлым. Только и всего. И эта часть высоко оценена фюрером…» Полчаса назад раздался звонок из Берлина, и Гитлер лично поздравил Готтберга с присвоением очередного чина и высокой наградой — Рыцарским крестом Железного креста.

Готтберг подошел к буфету, вынул бутылку французского коньяка, наполнил рюмку и, обращаясь к большому портрету фюрера, негромко произнес:

— Зиг хайль!

Эти слова — «Да здравствует победа!» — странно звучали накануне эвакуации.

Впрочем, Готтберг уже думал не о настоящем, а о будущем. Белоруссия, ее «политики» и «военные», ее жертвы и герои, наступление Красной Армии — все это его уже перестало интересовать.

Он выполнил здесь свою миссию, а прочее — не его забота. С завтрашнего дня власть здесь принадлежит военной администрации…

В дверь кабинета тихо постучали. На пороге стоял адъютант Готтберга, молодой гауптштурмфюрер СС в полевой форме.

— Все готово, группенфюрер… простите, обергруппенфюрер!

Во внутреннем дворе Готтберга ждал черный бронированный «Майбах-Цеппелин». Два «Мерседеса» с охраной и эскорт мотоциклистов пошли впереди и позади лимузина.

Мимо побежали полуразрушенные, неосвещенные улицы Минска.

По лицу Готтберга иногда пробегали зыбкие, призрачные тени, похожие на людские силуэты. Казалось, все те, кто был расстрелян, повешен или замучен в застенках во время правления Готтберга в Белоруссии, молчаливо преследуют эсэсовца, взывая о возмездии.

Специальный железнодорожный состав ожидал Готтберга на дальней ветке. Комендант поезда отдал рапорт, вскинул руку в нацистском приветствии. Готтберг рассеянно ответил ему, поднялся в вагон и попросил принести в купе бутылку минеральной воды.

Через две минуты состав тронулся и, постепенно наращивая скорость, пошел на запад.

А еще через десять минут бывший генеральный комиссар Белоруссии уже крепко спал. Готтбергу снился солнечный день в Кёльне, на набережной Рейна. Ласково плескались воды могучей реки, небо было голубым и мирным, как до войны, а величественный Кёльнский собор, как всегда, радовал своим совершенством…

* * *"

"Здание госпиталя догорало.