Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

И лишь потом, когда часто стала ловить на себе любопытные взгляды, проговорила во всеуслышание:

— Доброе утро! Позвольте представиться, Морена Лоуренс — новый королевский дегустатор!

Кто-то воспринял новость с восторгом, кто-то не выразил никаких эмоций, лишь главный повар не удержался от небрежного замечания:

— Женщинам и свиньям не место на кухне.

Почему я решила, что мужчина с длинными и рыжими усами главный повар? Кто ж еще? У него был самый высокий колпак, самое высокомерное лицо, самый громкий голос и самый длинный язык, который не мешало бы укоротить.

— Как и тараканам. К тому же это высказывание о корабле, — произнесла с показным спокойствием. — Если Беллатрикс решит вдруг отправиться в плавание, так уж и быть, я покину его. А пока мне придется немного поиграть у вас на нервах.

Покраснев с головы до пят, повар открыл рот, намереваясь вступить со мной в полемику. Не получилось. На кухне появилась моя личная головная боль и заноза в сердце.

Начальник выглядел на удивление отдохнувшим, словно проспал целый день, а не три-четыре часа.

Длинные серебристые волосы были собраны на затылке черной лентой — того же цвета, что и остальная одежда.

— Уже здесь? — в его голосе прозвучало удивление, которое он поспешил спрятать за раздражением. — Пойдем. Для тебя есть работа.

— И вам доброе утро, генерал Майе!

Как и прежде, он эффектно развернулся, отчего плащ взмыл в воздух, и широким шагом направился прочь из кухни. Я метнулась следом, нередко переходя с шага на бег, и вскоре оказалась в крохотном помещении.

Здесь стоял всего один стул и стол со множеством столовых приборов, а стены были драпированы белоснежным шелком. Дегустационная!

Майе оперся спиной о дверной косяк, сложил руки на груди и впился в меня колючим взглядом. Около минуты он неизменно смотрел мне в глаза, будто хотел прочесть в них ответ на не озвученный вопрос, затем понурил голову и снова взялся за старое. Казалось, он видел меня насквозь, не говоря уже о кулоне, скрытом плотной белой рубашкой и синим кителем.

Я чувствовала, как заходится в частом стуке сердце, и ничего не могла поделать. Воспоминания против воли начали уносить меня в летнюю ночь, полную страсти и бесчисленных поцелуев… Кровь в венах забурлила, в животе запенилась теплота, которую довелось испытать лишь однажды.

Будь у меня пространство для маневров, я бы забилась в дальний угол, а не стояла бы на расстоянии вытянутой руки от Майе.