Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

— Сын? — папа заторможено встал и скупо утер брызнувшие из глаз слезы. — Владимир…сынок. Сабрина, доченька! Мама нам богатыря родила!

Я никогда раньше не видела своего отца таким щедрым на эмоции. Но сейчас, в этот момент, он словно бы и забыл о том, что всегда сдержанный, немного отстранённый.

Его объятья были крепкими, медвежьими, а слезы лились от счастья и радости. В этот момент он мне напомнил Данерта, которого я каждую ночь видела в своих снах. Он неизменно приходил к Сабине в покои и говорил, говорил, говорил.

О том, как восстанавливаются земли, как льет дождь в самых засушливых регионах, как маленькая Леночка делает успехи в правописании. Он называл Аленсию Леночкой… а ведь первое время был против такого сокращения.

Данерт неизменно целовал руки лежащей Сабине, сам протирал тело влажными полотенцами, гладил большущий живот и просил вернуться.

В какой-то момент он принял решение найти меня. Я стала свидетелем его разговора с богом. И до сих пор не могла выкинуть его из своей головы.

Может поэтому его предки и не любили? И не допускали любви? Она была безумной. Перед ней меркло все остальное. Долг, честь, дети… было ли это правильным? Вряд ли… Но он так и не короновался. И не собирался этого делать. А вот чего он хотел, так это отправиться за мной на Землю. Найти меня, хотя бы просто поговорить. А если не захочу идти с ним, то сам бы остался, даже если бы я была против.

Безумец как есть безумец.

Конечно, бог заявил, что это невозможно.

Многие мужчины обещают звезду с неба и любить до гроба.

А сколько действительно готовы на все, ради любимой? Даже отречься от всего, что для него было важным и первостепенным?

Мое сердце не выдержало. Я знала, что вернусь на Ялмез. Знала в тот самый момент, когда увидела слезы Данерта. Непритворные, они тяжелыми каплями оседали на щеках. Так убиваются только по тем, кого действительно любят. И пусть решение не далось мне легко, но я точно знала, что душа Сабины приживётся в моем теле, как это уже однажды было, она также сильно полюбит моих родных и будет всячески баловать маленького Владимира.

И баюкать, и пеленать, и защищать, и учить всему на свете. Ведь моя память достанется ей.

Через пять дней мы забрали маму из роддома. Мы все-таки переехали в Великий Новгород. Подальше от разъяренных соседей и Юрочки.

Папа мой человек дела и слова. Когда-то он говорил Юре, если тот обидит меня, то пощады ждать не стоит. Мужской разговор у них вышел по всем правилам мордобоя.