А Владимир вздыхал и ворочался от воспоминаний своих ошибок во время обхода по деревням. Из-за своей горячности и порывистой натуры он то деду наболтал лишнее и напугал старика, то бросил товарища наедине с опасной преступницей. И теперь корил себя за все недочеты, мысленно давая себе обещания больше так не поступать, обуздать свой нрав, который, как мощный поток ветра, нес его иногда совсем не в том направлении, что было нужно. К трем часам ночи и они забылись глубоким сном."
"Но их начальник не спал в это позднее, сумрачное время.
Капитан Потапов затаился в кустах у реки, в трехстах метрах от двухэтажного здания старой мельницы. Сюда он прибыл сразу после того, как отправил из телеграфного узла шифрованную молнию. И теперь, вот уже больше трех часов, неподвижно лежал на сырой земле за преградой из тугих веток кустарников. Он не отрывал взгляда от мельницы, следил за огоньком, который мелькал между щелей заколоченных оконных проемов то на первом этаже, то на втором, то замирал надолго с краю.
Иногда Ефим прикладывал к глазам бинокль, пытаясь рассмотреть подробности, но видны были лишь черные узкие отверстия между досками да неясные всполохи теней в них. Тело у него ломило от холода, несмотря на расстеленный под ним кусок брезента, мышцы затекли без движения. Но он продолжал лежать и наблюдать за любым движением внутри мельницы, потому что знал, как оперативник с опытом, как бывший участковый – успех операции по захвату будет зависеть от тех сведений, которые он добудет сегодня во время наблюдения за мельницей.
Перед рассветом удача улыбнулась контрразведчику: из узкой двери наружу вышли два человека, которые, потягиваясь, направились к реке, справили около нее нужду, а затем вернулись обратно. «Так, двое есть», – мысленно отметил Потапов, но не тронулся с места. Он и дальше боролся со сном и холодом, лишь разрешил себе сделать пару глотков из походной фляжки, а потом снова замер без единого движения, только черные глаза следили за пятачком перед темным, покосившимся зданием.
Бывшая деревенская мельница, к которой вели тропинки из всех деревушек и поселков, теперь была заброшенной. Огромный маховик со ступенями-переборками частично разрушился и зиял широкими дырами; жернова внутри застыли; речушка у ног мельницы обмелела и теперь даже не журчала, а тихо шуршала, стекая вниз к заболоченной заводи; птицы давно облюбовали заброшенное здание, облепив его своими гнездами на отвесах окон и крыше.
