Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Теперь следующий тюльпан, и ещё один, и ещё… Дёрнул — потянул. Дёрнул — потянул. Дёрнул — потянул.

Мы увлеклись, но по сторонам всё же поглядывали. Поэтому, когда из-за поворота выехал конный наряд погранцов, мы его сразу заметили.

— Атас! — крикнул Тимак.

— Стоять на месте! — крикнул один из погранцов — видимо, старший наряда.

От нас до пограничников было метров пятьдесят. Много — шестьдесят. До велосипедов, которые ждали нас на вершине сопки, меньше. Но всё равно много.

Мы рванули вверх по склону.

Погранцы пришпорили лошадей.

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

«Афганец». Космонавт Валерий Быковский. Государственная награда

Успеем или нет?

Был бы я один, такого вопроса даже не возникло бы — достаточно на минуту-другую войти в орно, и никакая лошадь не догонит. Но я был не один. Со мной товарищ, а товарищей не бросают. Да и демонстрировать при нём сверхскорость… Плохая идея. Поэтому я просто бежал изо всех своих земных мальчишеских сил. Тимак не отставал.

Когда до вершины сопки и нашего спасения оставалось не более десяти метров, случилось одновременно два непредвиденных события.

Сначала с юго-запада ударил ветер. Да так, что мне пришлось наклониться вперёд, чтобы не упасть. Вокруг резко потемнело. Исчезло голубое небо. Вместо него клубилась красноватая мгла, сквозь которую едва пробивался солнечный свет. Это была пыль, которую принёс ветер. Океан пыли. Она была везде — летела в глаза, лезла в рот и в нос, мешала смотреть и дышать. Ветер был такой силы, что бежать уже было нельзя — только идти, сильно наклонившись вперёд.

Он вырвал, сломал букеты тюльпанов в наших руках. Тимак, а вслед за ним и я, застегнули на «молнии» воротники наших «олимпиек»[19], натянули снизу на лица до самых глаз. Дышать стало легче.

Но вот с обзором была совсем беда.

Несколько раз на Гараде я попадал в снежную бурю. Страшная штука. Особенно для тех, кто неподходяще одет, не имеет нужного снаряжения и находится вдали от укрытия.

Здесь было то же самое. Только вместо снега — пыль. Пыльная буря.

Или «афганец», как здесь говорят. Мне рассказывали, что он всегда налетает вдруг, может бушевать от нескольких часов до нескольких дней и в это время лучше сидеть дома.

— «Афганец»! — перекричал свист ветра Тимак, подтверждая мою догадку. И добавил непечатное слово.

Мы ступили на вершину сопки. Здесь ветер ещё усилился. Видимость упала окончательно.

Уже на расстоянии трёх шагов перед глазами клубилась сплошная, жёлтая, с красноватым оттенком, пыльная муть.