Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

И слабость, будто мешки таскала. Так должно быть?

— Должно, — сказал я. — Организм тратит массу сил на борьбу с болезнью. Отсюда слабость. Ничего страшного, скоро силы восстановятся.

Дедушка Лёша внимательно посмотрел на меня, словно оценивая, но промолчал.

— Слабость — ерунда, — продолжил я. — Могу вас обрадовать, что шанс победить эту гадость имеется. И хороший шанс. Но при одном условии. Если его не выполнить, все наши усилия могут пойти насмарку. Да что там, обязательно пойдут.

— Какое условие? — напряжённо осведомилась тётя Фира.

— А я говорил, — пробормотал тихоько дядя Юзик.

— Что ты говорил? Что?!

— Говорил, что курить тебе нужно бросать. Я вот двадцать лет, как бросил — и хорошо же!

— Ты бросил, потому что керосиновыми лампами мы пользоваться перестали, электричество уже было везде — там, где мы жили! — воскликнула тётя Фира. — Ты сам рассказывал тысячу раз. Да я сама видела, во время войны ещё, ты от лампы прикуривал всегда, от горячего воздуха, который вверх от лампы поднимается! Потом керосиновые лампы попрятали по чуланам, и тебе стало неинтересно.

А я — от спичек прикуриваю!

— И от зажигалок, — сказал дедушка Лёша.

— Редко, — упрямо наклонила голову тётя Фира. — В основном от спичек. Почти всегда.

Я молчал, ожидая, когда у них кончится запал.

— Слушайте внимательно, тётя Фира, — сказал наконец. — Хотя понимаю, что слушать мальчика в вашем возрасте некомфортно. Это он вас должен слушать, да? Но дело не в этом. Дело в вашей жизни и смерти. В самом прямом смысле слова.

Считайте, что вы снова на войне, если так вам легче будет. Ваша тяга к сигаретам, к табаку — это враг. Враг, которого нужно убить. Иначе он убьёт вас. Вот так. Ни больше, ни меньше.

— Это же просто вредная привычка… — не сдавалась Эсфирь Соломоновна.

— Это не привычка. Это наркотическая зависимость, — отрезал я. — Такая же, как алкоголизм. И часто с не меньшими разрушительными последствиями. Доказательство — в ваших лёгких.

— Пробирает, внук, — сказал дед.

— Даже я задумался.

— С тобой, деда, мы по этому поводу потом поговорим.

— Уже боюсь, — сказал дед.

— Ну так что делать будем, тётя Фира? — спросил я. — Решение нужно принимать прямо сейчас. Мне больно это говорить, но я не стану дальше бороться с вашей болезнью, если буду знать, что она вернётся.

— Мне нужно подумать…

— Фирочка, — сказал дядя Юзик. — Представь себе, что ты тонешь. Господь, к которому ты, к слову, только что взывала, посылает тебе лодку.