Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Я тебя уничтожу.

Он вновь мне напомнил того Игоря Матвеевича Сельчика, которого я знал в прошлой жизни и которого когда-то ненавидел. «…Где-то далеко в памяти моей…» — пели со сцены. Я усмехнулся, покачал головой.

— Игорь Матвеевич, ты так и не понял, почему я столько распинался перед тобой, и почему пока не перешёл к сути дела. А ведь я перед тобой не хвастался. Все эти рассказы о Москве, о театре… ты не уловил их основной и главный посыл. Признаюсь: я этим фактом слегка разочарован. Потому что считал тебя более сообразительным.

Я вздохнул и произнёс:

— Ничего страшного, Игорь Матвеевич. Сейчас я тебе всё заново растолкую. В простых выражениях обрисую сложившуюся ситуацию.

Глава 23

«…Где-то далеко, очень далеко…» — всё ещё звучала песня в зале ресторана «Московский». В её мелодию вплетался смех, позвякивание посуды и гул человеческих голосов (это разговаривали друг с другом гости ресторана). Блестели хрустальные люстры. Рядом с моей головой проплывало очередное облако табачного дыма.

Оно сейчас чуть закрывало от меня лицо второй секретарь Новосоветского горкома КПСС Игоря Матвеевича Сельчика. Сельчик потирал грудь напротив сердца, кривил пухлые губы. Его взгляд метался между моими глазами и лежавшими на столе фотографиями (стопке чёрно-белых фото и одной с цветным изображением).

Я постучал пальцем по скатерти рядом с цветной фотографией и произнёс:

— Игорь Матвеевич, ты до сих пор думаешь, что смотришь на меня снизу вверх только потому, что я выше тебя ростом.

Отчасти ты прав. Но лишь отчасти.

Я снова постукиванием пальца привлёк внимание Сельчика к фотографии.

— Но ты не заметил, что я смотрел на тебя сверху вниз, даже когда твоя голова была выше моей, — сказал я.

Хмыкнул и продолжил:

— Всё дело в том, что мы с тобой сейчас находимся на разных ступенях иерархической лестницы. Понимаешь? Игорь Матвеевич, ты всё ещё барахтаешься в болоте нашего провинциального городка. А я уже поглядываю на тебя с верхних этажей московских высоток.

Ты пока не понял этого. В этом твоя ошибка. Вот поэтому ты и задаёшь себе неверные вопросы.

— Что ты несёшь, пацан?

— Объясняю тебе ситуацию.

Я сощурил глаза.

— Не спрашивай себя, Игорь Матвеевич, о том, как ты поступишь со мной. Задайся вопросом, как я поступлю с тобой. Поинтересуйся, почему мы разговариваем сейчас в ресторане; а фотографии твоего сына всё ещё лежат на этом столе — они не на пути в Москву.