Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

— Я так рад, что смогу присутствовать на этом торжестве, — заявил Жора растроганным голосом, промакнув глаза белоснежным платком.— Так как родственников нет, то я буду вашим сопровождающим, — торжественно произнёс Георгий. — Сергей Геннадьевич поведёт к алтарю невест.

Наконец, собравшись, мы вышли из комнаты. Все слуги выстроились словно при параде. Девушки — в праздничных передниках, мужчины — в начищенных сапогах. Улыбаются, кланяются, а у меня на душе аж кошки скребут. Вот не могу понять, почему, но не хочу.

Головой осознаю необходимость, а внутри…

Даже мысль мелькнула: «Вот бы сейчас кто заявился», но быстро прогнал её. Ещё не хватало накликать беду…

Вышел на улицу, щурясь от яркого солнца. Шатёр, который подняли, оказался неожиданно большим — белое полотно натянуто между столбов, украшено цветами и лентами.

Все мужики бросили работу и собрались рядом. Витас с Медведем вырядились в костюмы, правда, на Фёдоре пиджак едва ли не трещал по швам. Лампа стоял с крайне интересной дамой — она выше его на голову, худая и такая же рыжая.

Видимо, та самая Евдокия.

Внутри шатра обнаружились какая-то тумба, украшенная кружевной тканью, и ряды лавок. Стоило нам с Жорой зайти, как народ хлынул следом, занимая места. Мы подошли к тумбе и замерли. Слуга встал рядом, расправив плечи. И вдруг заиграла музыка.

Откуда только инструменты достали? Скрипка и флейта выводили что-то торжественное, от чего мурашки бежали по коже.

В проходе появился Требухов в классическом чёрном костюме.

Он вёл под руку Елену. Её белое платье струилось по фигуре, расшитый жемчугом корсет подчёркивал тонкую талию. Следом шла Вероника. Наряд девушки казался воздушным, словно сотканным из утреннего тумана. Лица обеих скрывали плотные фаты.

Они двигались медленно, демонстративно, словно актрисы на сцене. Остановились рядом. Требухов, смахнув слезу, пожал мне руку, а потом неожиданно крепко обнял.

— Отдаю этих девушек вам, Павел Александрович. Заботьтесь о них, — его голос сорвался.

Я кивнул. Невесты чуть подрагивали, их пальцы нервно теребили букеты. К нам вышел мужик с папкой. Арсений Борисович — представитель магистратуры Енисейска.

Демоны! Он минут десять распинался о важности семьи, об ответственности и особой роли земельных аристократов. После мы подписали документы и скрепили их кровью. Магия вспыхнула, закрепляя союз. Один комплект отдали мне, другой — в магистрат. Грянули бурные овации, крики «горько».

Вот только что-то не так.