Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

И в этой связи… Знаешь, я должен поговорить с ней, чтобы убедиться, что она согласна поехать с нами, когда мы покинем Лондон.

Тут Диксон наконец прошел в комнату и остановился перед письменным столом. Глаза мальчика были полны беспокойства.

Адам тихо вздохнул и вновь заговорил:

– Надеюсь, она не откажется. Мне не хотелось бы подыскивать другую гувернантку.

– Я не хочу уезжать. Мне здесь нравится, – заявил малыш.

– Мне тоже, Диксон. Но мы не можем здесь остаться. У меня есть кое-какие дела, которыми нельзя заниматься сидя в Лондоне.

– Адам ненадолго задумался. «Что бы такое сказать Диксону, чтобы успокоить его? – спрашивал он себя. – Кэтрин, наверное, сообразила бы». Но ему ничего не приходило в голову. – Запомни, Диксон, твой дом всегда там, где мой. Ты едешь туда, куда отправляюсь я. Понятно?

Малыш глубоко задумался, наморщив лоб. Наконец спросил:

– А куда мы отправляемся?

– Обследовать земли и поместья Грейхоков. Будем знакомиться с арендаторами и разговаривать с управляющими.

Тебе будет полезна эта поездка. Когда-нибудь все это станет твоим.

– Мне нравится здесь, – повторил мальчик.

Адам молча кивнул. Он понимал опасения Диксона. Мальчик потерял мать, был отправлен в сиротский приют, затем был взят оттуда, привезен на побережье – и оставлен у дверей незнакомца. Неудивительно, что он не хотел снова переезжать.

Пытаясь придумать что-нибудь подходящее, что-нибудь такое, что сказала бы в этой ситуации Кэтрин, Адам проговорил:

– Видишь ли, есть дело, которое необходимо выполнить, а я и так уже отложил его слишком уж надолго.

И это будет интересное приключение… для твоих солдатиков. Можно сказать, они отправляются на войну.

– А можно мисс Райт поедет с нами? – неожиданно спросил малыш.

Адам убрал ноги со стола и выпрямился в кресле.

– Диксон, почему ты это спросил? – Он пристально посмотрел на мальчика.

– Ее руки приятно пахнут, – ответил тот.

– Ну… она вся приятно пахнет, – пробормотал Адам. И тотчас же почувствовал страстное желание.

– Она очень красивая к тому же, – продолжал Диксон.

– Да, конечно. Но она все равно не сможет с нами поехать.

Малыш грустно спросил:

– А вы ее спрашивали?

Да, черт возьми, он спрашивал! Но она не согласилась на его условия, и он не мог упрекать ее за это. Как можно наговорить такое женщине, которую любишь? Он отдал бы все на свете только бы взять свои слова обратно.

– Не могу ее спросить, – пробурчал Адам.