Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Возвышается каменной скалой, пышущий жаром и сдерживаемым огнём.

– А ты пробрался в дом и решил наколоть дров?

– Меня впустили, – усмехается, но очень по-доброму, даже мечтательно. – У твоей бабушки потрясающий чай. И варенье.

– Чай? Варенье? Что вообще произошло, пока я спала?

От удивления я даже забываю, что злюсь на него. И об одежде своей – этот наряд не годится для гордой встречи с человеком, который врал мне, даже не думая разводиться. От воспоминаний о том интервью меня снова окунает головой в тоску, и я ёжусь, готовая защищать себя и ребёнка в своём животе.

– Варя, нам надо поговорить, – протягивает ко мне руку, но я отшатываюсь.

– Нет, Дима… уйди, пожалуйста. Я не могу пока, не сейчас.

Бормочу неразборчиво, мотая головой. Боюсь смотреть на Поклонского, боюсь увидеть в его взгляде что-то такое, от чего уже не оправлюсь. Не хочу, чтобы он мне вновь врал…

– Уезжай, я прошу тебя."

"– Нет.

Мне удаётся как-то вывернуться. Я огибаю Поклонского, несусь в сторону дома, но он нагоняет меня, хватая за плечи.

Не больно, но если дёрнусь, он припечатает к своей груди – я знаю это, чувствую.

Его прикосновения жгут. Носом в мой затылок, дыханием наполняет грудь, моим запахом. Рукой обхватывает поперёк груди, прижимает к себе, а я задыхаюсь от острой смеси ароматов: убранных на осень полей, догорающих костров, укрытых туманом озёр и голой кожи, горячей, как адская печка.

Татуированная рука, узор на которой я так любила рассматривать, держит крепко, но столько нежности в этом прикосновении, столько силы.

На глазах выступают слёзы, и я смаргиваю их, загоняя поглубже тоску по этому мужчине, так внезапно занявшему собой всё моё жизненное пространство.

– Я тебе должен всё объяснить.

– Я всё и так знаю, – исступлённо дёргаюсь, и Дима меня отпускает.

Пылая гневом и болью, страхом и виной перед другой женщиной, я резко разворачиваюсь к Поклонскому, и длинные пряди хлёстко бьют по лицу. Но я ничего не замечаю и ничего не вижу, кроме его горящих глаз.

– Уходи и больше никогда не возвращайся.

– Я тоже всё знаю, – говорит и, склонив к плечу голову, смотрит на меня. – Ты беременна.

Меня пронзает догадка: он нашёл тесты. Они так и остались в мусорной корзине. Теряю бдительность, и Дима снова оказывается рядом.

– От меня, – кладёт руку на мой живот, прожигает прикосновением большой ладони через плотную ткань халата.

В меня вселяется чёрт, толкающий на всякие глупости. Во мне говорит обида и растерянность.

– Это не твой ребёнок, Дима.