Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Но мир таков, что можешь быть отвратительным, циничным козлищем, но если хорошо упакован и представителен, тебя будут величать Сатиром. Бабло украшает любого козла, делает его желанным трофеем. — Славка хмыкнул и залпом осушил фужер.

Я растерянно заморгала, и он рассмеялся.

— Но Нимфой, поразившей меня пристрастиями к растянутым футболкам и простым трусам, я поражен в самое сердце и не боюсь показать свою истинную суть. Кстати, могу аналогично показаться тебе в растянутой футболке и трениках.

— Хочешь тоже поразить меня в самое сердце? — пошутила.

— А еще нет? — Славка заглянул в глаза.

Я молчала, зато мои глаза были красноречивее слов.

Потянулась к его губам. Коснулась слегка, вкладывая нежность, трепетность, все эмоции, бурлившие в груди и рвавшиеся наружу.

Он ответил. Сначала так же трепетно. Однако передо мной не юный романтичный мальчик — а опытный ловелас, разбивший много девичьих сердец, настоящий мачо, поэтому с каждым касанием Слава целовал жарче, страстнее, пробуждая во мне желание.

Его руки крепко обнимали, скользили по спине, дразня, спускаясь к пояснице, а когда легли на бедра и притянули сильно к отвердевшему паху, я простонала:

— Я вся горю!

Он будто ждал моего признания: прикусил мою нижнюю губу и чуть отстранился.

— Хочу показать тебе мир истинной страсти, доверия и яркого удовольствия… — его бархатный голос музыкой прозвучал в ушах.

— Да! — выдохнула я и опять потянулась к его красивым губам. Слава ответил, но теперь уже властно, грубо, не сдерживаясь.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍- Готова попробовать более жесткий секс? — спросил прямо.

Меня это немного напугало, но с ним я готова рискнуть.

— Да!

— Я буду нежен, — отозвался Слава, теперь уже нежно скользя горячими губами по моей шее. — Придумай стоп слово, чтобы я остановился, если тебе будет неприятно.

Глава 11

Теперь я поняла на что он намекает. Прежде к подобному тягу не испытывала, однако Слава и ангела соблазнит, поэтому окончательно приняла решение попробовать подобное хотя бы раз в жизни и ответила:

— Барбарис.

— Неожиданная ассоциация, — удивился он, на руках увлекая меня к одному из лежаков.

Пока укладывал меня и бережно привязывал руки лентами к изголовью, я объяснила:

— Барбарис колючий, но милый и красивый куст. Как-то в голову пришло.

— Я заметил: ты, Вика, во всем особенная.