Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

И что мы на самом деле испытываем по отношению друг к другу. Но собирался проверить, потому что мне вдруг стало интересно. Появилось ощущение драйва, как появлялось всегда накануне удачных сделок."

"Я понимал, что ничего не теряю. И раз уж принял решение, отступаться был не намерен. Пусть кому-то и покажется странным подобное развитие событий — мне было пофигу на мнение других. Я не боялся брака — просто не видел в нем смысла. Но уж если бы женился, то на том, кого выбрал за внутренние качества.

Мне точно не нужна была наследница состояния — никогда не хотелось присосаться к чужому капиталу, или чтобы присосались к моему. Или актриса, модель — что я с ней буду делать? Встречаться на премьерах?

А вот кто-то близкий, готовый отдавать — да.

Я приехал в офис, предвкушая нашу встречу. Помню, зашел, даже улыбнулся, когда увидел стол Нины, но какой-то видоизменившийся под влиянием Насти: там стояла керамическая статуэтка, привезенная из Барселоны, на столе лежали разноцветные папки с яркими стикерами — Нина предпочитала монохром.

На кресле — забытый шарф.

Едва удержался, чтобы не понюхать его.

Включил кофемашину, переоделся и сел с утренней чашкой за свой стол.

Так и застал меня Горильский.

Радостно хлопнул по плечу, приготовил кофе и себе, и развалился в кресле напротив, выдав подробный отчет, что происходило в мое отсутствие, и что сделал конкретно он.

— Твоя секретарша не торопится, — сказал, позевывая.

— Я отпустил свою помощницу до одиннадцати.

— Это хорошо. А то жаркая выдалась ночка.

Осторожно поставил чашку на стол. Очень осторожно. И только потом спросил:

— Ты о чем?

— О Настюше, — Артем выглядел натурально удивленным, а мне захотелось засунуть это удивление ему в задницу. И перекрутить. — Теперь я понимаю, чего ты так подсел на нее.

Мне показалось, что я окаменел. Полностью. Даже кровь перестала течь в моих жилах, а сердце — биться. Я знал, что внешне это не отразится — я слишком долго играл в покер с жизнью, чтобы показывать свои эмоции.

И даже голос не дрогнул:

— Понимаешь?

— Оу, — лицо Горильского сделалось сначала недоумевающим, а потом — извиняющимся. — Только не говори, что ты серьезно… Твою мать, брат, я не думал что для тебя это важно! Ну трахались вы, ну выиграл ты пари — но это ж так… Ты уехал, девочка скучала. С таким камнем, как ты, Веринский, разве можно развлечься? Работа, работа, секс по расписанию. А она молодая.