Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Делает круговое движение плечами, сначала одним, потом другим. Движения получаются более плавными, когда она перекатывает плечи назад, а не вперед. Суставы хрустят и трутся. Интересно, это нормально или нет, но затем она решает, что это неважно. Нормально или нет, есть так как есть. Похоже, ее тело сжимается, хотя ему положено расти. Икроножные мышцы исчезли, и, когда она встает, колени дрожат. Она пытается встать на одну ногу и шатается.

Она не знает точно, сколько времени уже находится в этой квартире. Солнце светит ярче, чем раньше, и дожди идут реже.

Но когда они все-таки идут, это настоящий ливень. Теперь она знает разницу между дождиком и ливнем. Между дождем и мокрым снегом. Небо часто бывает голубым — наверное, близится лето.

Она понимает, что это не так уж трудно выяснить по газетным датам, но она предпочитает не делать этого. Это ложь. Она намеренно сворачивает газеты так, чтобы даты были не видны. Она не хочет знать, прошла ли она уже полпути или все еще впереди. Если ей суждено остаться здесь навсегда, то никакой отметки половины пути не будет.

Она поднимает одну руку над головой, потом другую.

Встает на цыпочки. Она может тянуться только несколько секунд, затем падает вперед. И делает еще одну попытку.

Раздается звонок в дверь. Она даже и не знала, что на двери есть звонок, но сразу же узнала его звук. Кто пришел навестить ее? Она опускает руки и подходит к проигрывателю, чтобы сделать музыку тише.

Снова раздается звонок в дверь. Она выключает музыку и ждет.

— Андреас? — С лестничной площадки доносится женский голос.

— Андреас? Bist du da?[34]

Она тихо проходит в прихожую и останавливается у входной двери.

— Andreas, ich bin’s, Ingrid. Ich bin’s, Deine Mama [35]."

"Она чувствует приступ тошноты. Мама Энди. В животе возникает ощущение тяжести, ее вот-вот вырвет. Она протягивает руку к двери, как будто хочет ее открыть, но, конечно, не может.

Она убирает руку и прислоняется к двери головой. При этом раздается негромкий глухой стук, и, услышав его, мать Энди говорит с большей настойчивостью:

— Андреас? Эй? 1st jemand da?[36] Есть тут кто?

— Привет.

— Это слово само слетает с губ Клэр, и непрошеного приветствия достаточно, чтобы вызвать ответ.

— Привет? Wiirden Sie mich bitte hereinlassen? Ich bin Andreas' Mutter[37].

— Tut mir Leid, aber ich spreche Englisch[38].

Извиняясь, она надеется, что мама Энди поймет безнадежность этого разговора и уйдет. Он не захочет видеть свою мать, в этом она уверена.