Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Если смерть наступила вследствие несчастного случая, то есть жизнь прервалась насильственно, но без умысла, скажем — замёрз или дерево сверху упало — есть ощущение неудовлетворённости, потому что это случилось наперекор законам природы. Если же смерть насильственная, то ощущение потери, злости, желания мести, спектр достаточно широк. К сожалению, я не могу передать этот спектр ощущений тому, кто не является магом-некромантом.

Брагин молчаливо согласился, Соколовский кивнул с улыбкой, Пантелеев засопел.

А дальше уже Соколовский начал посмертный допрос — то есть попытался.

У него точно так же не вышло ничего, как накануне с Игнаткой — оба молчали.

Потом пришлось подождать, пока Иван Дмитриевич сможет вынести свой вердикт, и он тоже оказался ожидаемым — в обоих телах нет ни капли крови, и повреждений тоже нет.

Более того, оказалось, что подобные случаи регистрировались в городе трижды с начала зимы — один ещё до Рождества в Солдатовской больнице, и два уже после, в Медведниковской. Только вот у жертв была родня, родня забирала и совершала все необходимые обряды, поэтому и в отчётах особо не отмечали, и некроманта не приглашали.

В двух случаях к погибшим приглашали врача на дом, и врач констатировал смерть и отмечал особенности, а в третьем — нашли на улице и доставили в больницу, но позже родные забрали тело для отпевания и погребения.

— Никак у нас завёлся маг-преступник? — поинтересовался Соколовский. — Никто же не сомневается, что все эти случаи — дело одних и тех же рук, что причина всего — некий маг, и что он вряд ли остановится сам?

— Видимо, вы правы, — отозвался мрачный Пантелеев.

— Я доложу и Болотникову, и губернатору.

— Я, в свою очередь, тоже доложу, — кивнул Соколовский. — Думаю, нам нужно действовать совместно.

— И чем же вы можете помочь в поиске и поимке преступника? — нахмурился Пантелеев. — Вы имеете соответствующую подготовку и опыт?

— Надо думать, имею. И подготовку, и знаете, за те годы, что здесь обретаюсь, успел повидать разное, — ответил Соколовский, но — как-то устало, что ли.

Как будто он не имел никакого желания доказывать кому-то там, кто он есть и что может. Что ж, это неприятно, всё верно.

— Если будет нужда в вашем вмешательстве, я непременно сообщу, вот как сегодня, — поджал губы Пантелеев, уже было повернулся к двери, но был остановлен Соколовским.

— Кто где и когда будет хоронить этих несчастных? — спросил он. — Вы доставили их сюда, мы убедились, что наши странные случаи — одного порядка и схожи необычайно.