Одно дело – молодой шустрый Икона, криминальное становление которого пришлось на времена беспредела, когда рухнули традиции, позабылись обычаи и нравы, и совсем другое дело – Гусько, сорокашестилетний матерый вор, имеющий за плечами пять ходок, выросший в тот период, когда традиции еще соблюдались и нравы были крепки. Такого, как Гусько, хрен завербуешь. Но зато на чисто человеческое понимание с его стороны рассчитывать вполне можно было. Особенно если в меру прогнуться.
Прогибаться Доценко умел. Он не стал ломиться в квартиру, где жил у своей любовницы рецидивист Гусько, а вежливо подошел к нему в скверике, куда вор вышел вполне мирно погулять с собакой – изящным игривым фокстерьером.
Представился по всей форме, даже удостоверение показал. И начал чуть не плакать, чем поверг опытного домушника в полное изумление. Миша голосом, полным трагизма и с трудом сдерживаемого волнения, рассказывал Гусько, как тяжело стало работать в милиции, как уходят из органов самые лучшие и опытные, как зашиваются и ничего не успевают те немногие, кто остается на практической работе.
Какие гады теперь стали прокуроры и судьи, потому что сыщики из кожи вон лезут, чтобы преступников найти, а прокуроры и судьи их отпускают под залог или вообще арестовывать не дают. Все они взяточники и сволочи, и никому теперь ничего не нужно и не интересно. Вот и пришла оперативникам в голову мысль призвать на помощь преступный мир. Не так, конечно, грубо, как вы, уважаемый господин Гусько, подумали. Нет. Не стукачество и доносительство имеется в виду.
Я, видите ли, занят по службе тем, что ищу убийцу Муси-Газели. Вы ведь ее хорошо знали, не отрицайте, и вам ее смерть не может быть безразлична. Вы все-таки были ее учителем в нелегком воровском деле и в определенном смысле – опекуном и покровителем. Так вот я подумал, что вы, если захотите, можете очень нам помочь. Я верю, что Мусю-Газель не братва порешила. И очень сильные у меня подозрения, что убийцу подослали те люди, которые и наняли ее на последнюю работу. А если и не они, то они ребята денежные и со связями, им убийцу-то найти проще, чем нам, нищим и голодным милиционерам.
И надо бы издательских деятелей на эти поиски сподвигнуть. А, господин Гусько? Как вам такая идейка?
Идейка господину Гусько не понравилась, но Миша проявил достойную похвалы твердость, через два слова на третье напоминая уважаемому рецидивисту, что ведь это он свел Мусю с издателями, стало быть, и на нем самом лежит изрядная доля ответственности за ее гибель.
