Предполагаю, что поймал ее и начал трапезу первый, а второй решил упасть на хвост, причем действовал по-хамски. Само собой, леопарду это не понравилось. Он вцепился в шею грабителя, который, схватив тушку газели за заднюю левую ногу, попытался уволочь в кусты. Медоед каким-то непостижимым образом извернулся внутри своей шкуры, укусил нападавшего за морду и добавил лапой с длинными, сантиметров пять, когтями, содрав часть пятнистого скальпа и, как мне показалось, сильно повредив правый глаз. Леопард отпрыгнул, издав жалобный звук, как маленький котенок, после чего, тихо скуля, стремительно удрал зализывать раны.
Впрочем, вряд ли дотянется языком до глаза и выше. Медоед, как ни в чем не бывало, продолжил утаскивать недоеденную тушку в кусты, двигаясь задом наперед. Я решил наказать его. Так сказать, око за око. Первая стрела попала в правый и вошла глубоко, почти до оперения. Теперь уже медоед подпрыгнул, а приземлившись на бок, завертелся от боли, сломав древко стрелы. Я поймал момент, когда он был черным брюхом кверху, где кожа намного тоньше, и вогнал вторую так, чтобы вышла через голову.
Пробить череп у нее не получилось, но, видать, поразила какой-то важный орган. Животное дернулось несколько раз и вытянулось, потому что мышцы расслабились. Зная о поразительной живучести медоеда, я, приблизившись к нему, со всей силы всадил кинжал в левый глаз, как бы пригвоздив к земле, покрытой желтыми, сухими травинками, которые начали быстро пропитываться кровью. Я подождал немного. Судя по черным вшам, появившимся на седой шерсти спины, тело остывало, поэтому отправились на поиски другого.
Я выдернул кинжал, быстро освежевал труп. Нес шкуру на палке, чтобы не обзавестись квартирантами.
Буцефалу ее запах не понравился, но не испугал. Мы вернулись в Химмули, где я отдал шкуру скорняку на выделку. Решил, что покрою шерстью наружу свой щит. И красиво, и надежно. Редкая стрела пробьет шкуру медоеда.
4
Светло-коричневая дорога петляет между холмов, поросших маквисом и невысоким лесом, и по равнинам, разделенным на поля и сады.
По большей части здесь выращивают виноград и оливки, но много и других фруктовых деревьев, в первую очередь вишневых. Нынешний правитель Ассирийской империи Шаррукин, которого историки назовут Саргоном Вторым, любит аромат их цветения и сироп из плодов, который разводят водой и утоляют жажду. По дороге устало бредет караван из арб, запряженных парами волов и нагруженных медными слитками в форме шкуры тех, кто их тащит.
