Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

– Вот, это совсем другое дело! – Повеселел Ги. – Меня интересуют, прежде всего…

– Новые почтовые голуби, способные долететь до южных направлений или Тулузы, а также их хозяева… – перебил его еврей, который проявил сообразительность.

– За это я и ценю тебя, Исаак. До скорой встречи… – Ги вышел на улицу. Воины закрыли дверь за сенешалем.

Исаак тихо свистнул. Раскрылась незаметная дверца, из которой показалась голова его племянника Авраама.

– Надеюсь, мой любимый племянник, тебе не надо пересказывать весь разговор? – Глаза Исаака сверкнули с удивительной силой.

– И повторять о молчании, как я уже понял, тоже нет надобности…

– Я все слышал, дядюшка. – Тихо ответил Авраам. – Ты был прав, когда отговаривал меня от этих сомнительных сделок с голубями…

– В следующий раз, ты трижды подумаешь, прежде чем ввяжешься в такие авантюры. – Произнес старик, сверля его взглядом. – Если бог нам позволит дожить до следующего раза.

Племянник упал на колени перед ним и опустил голову, каясь в своей оплошности.

Рука старика нежно погладила его по голове, в которой уже порядком проскакивала седина."

"– Ничего, Авраам, ничего. Такие науки полезны для молодого ума. Они закаляют дух и укрепляют ум. Кто же из них?..

– Дядя, я полагаю, что искать надо среди трех хозяев. – Тихо ответил Авраам, поднимая голову. – Молодая сирота, городской старшина и его светлость граф де Монфор…

– Так, а почему ты пропустил свою христианскую потаскушку Катерину? – Глядя в упор на него, спросил старик.

– Авраам, ты опять думаешь не той головой и ставишь под удар всю нашу общину…

– Дядя, я, как-то запамятовал… – смутился племянник, удивляясь цепкой памяти своего дяди-старика.

– Запамятовал?! – Грозно крикнул Исаак. – Нет! Ты, как раз, не забыл, чтобы спасти свою грязную стерву, и подставить под топор крестоносцев своих дочерей!

– И все-таки, дядя, я полагаю, что, вот так, огульно, нельзя называть эту милую женщину стервой и потаскухой… – робко ответил Авраам, вспоминая жаркие ласки Катерины, ее руки и мягкую постель, в которой они частенько проводили время.

– Женщина она, конечно, не святая, но, чтобы…

– Милый племянник, – вдруг понизил голос Исаак, – никто и не пытается навесить клеймо на несчастную вдову, которая вынуждена открывать свою постель и лоно всем, кто может облегчить ее жизнь.